За демократическую АГС! Сайт коалиции общественных
организаций "За демократическую
альтернативную гражданскую службу"
Логотип кампании
о сайте о коалиции карта сайта поиск контакты
Национальная премия "Золотая Кувалда"
Компас призывника
МПД: Мы продолжаем движение!
Общество Возвращение
У тебя есть право не служить в армии!

Что пишут

Ловить некого и некому. Особенности весеннего призыва.

Дата: 27.03.2009
Источник: Финам FM - радио
Тема: Военная служба по призыву
Автор: Вадим Муравьев, Наталья Метлина

В гостях: ВИКТОР БАРАНЕЦ, военный обозреватель «Комсомольской правды», полковник; СЕРГЕЙ КРИВЕНКО, координатор общественной инициативы «Гражданин и армия»; АНАТОЛИЙ ЦЫГАНОК, руководитель Центра военного прогнозирования, кандидат военных наук, профессор, член-корреспондент Академии военных наук.

МУРАВЬЕВ: 18 часов и почти 13 минут – точное столичное. Проект «Своими словами» открывает информационно-аналитическую линейку на наших волнах. В студии, как всегда в это время, я, Вадим Муравьев…

МЕТЛИНА: И я, Наталья Метлина. Добрый вечер, все, кто к нам присоединился. Вы прекрасны…

МУРАВЬЕВ: …спору нет.

МЕТЛИНА: Вам светит солнце. И вы, как всегда, принимаете участие в обсуждении самых свежих, самых насущных тем, которые, наверное, как мы надеемся, как мы всегда утром думаем, заинтересуют, ну, буквально всех. Друзья мои, мы сегодня будем говорить об особенностях весеннего призыва. «Ловить некого, да и некому. Особенности весеннего призыва» – так называли мы сегодняшний эфир.

МУРАВЬЕВ: В начале, наверное, краткие цифры…

МЕТЛИНА: Экскурс.

МУРАВЬЕВ: Вчера правительство Москвы провело заседание, посвященное весеннему призыву 2009 года. Он, как говорилось на совещании, обещает потрепать нервы, причем не только призывникам, которых предстоит призвать в Москве 9 тысяч вместо 3 тысяч в прошлом году, но и в то же время…

МЕТЛИНА: Я поясню, что это связано с переходом на один год службы.

МУРАВЬЕВ: Один год службы, да.

МЕТЛИНА: Хотя я, честно говоря, не очень понимаю, почему…

МУРАВЬЕВ: А знаешь это: «Пусть мужчина служит долго! Морфлот!»

МЕТЛИНА: Отлично. Но я, честно говоря, не понимаю (ну, мы зададим нашим компетентным гостям), если срок уменьшился в два раза, почему набирают в три раза больше?

МУРАВЬЕВ: В три раза больше. Ну, не знаю.

МЕТЛИНА: Тупик, да.

МУРАВЬЕВ: Попытаемся выяснить. Всего в столице около 60 тысяч молодых людей, годных к службе и не имеющих отсрочки. Однако 45 тысяч из них изначально уклонисты, а остальные 15 тысяч вообще никто поймать не может, какие-то вообще черти совсем. Кроме того, еще очень важная тема, которую мы, конечно же, сегодня поднимем относительно грядущего призыва, – из военкоматов будет сокращено 10 тысяч офицеров.

МЕТЛИНА: Это по всей России. В Москве-то вообще останется два полковника.

МУРАВЬЕВ: Да, остальное все…

МЕТЛИНА: Причем, заметьте, друзья мои, те, у кого сейчас грядет эта пора…

МУРАВЬЕВ: Веселая. Да, кто-то начнет хохотать 1 апреля, все это начнется.

МЕТЛИНА: Да. Три дня осталось до момента, когда можно решить какие-то проблемы, потому что дальше уже…

МУРАВЬЕВ: Дороже.

МЕТЛИНА: Ну, наверное. Я этого не говорила, заметь. Но, по мнению Министерства обороны, те люди в погонах, которые раньше занимали места в военкоматах, то есть служили верой и правдой весеннему и осеннему призыву, – теперь их места займут люди гражданские в штатском. Куда будут деты 10 тысяч человек, которые раньше занимали позиции в военкоматах во всей России, пока неизвестно, впрочем, так же, как и…

МУРАВЬЕВ: Ну, вроде бы как Министерство обороны обещает переучивать этих людей на какие-то гражданские специальности. Хотя молодые люди, мужчины, которые были в свое время в военкомате… Я, честно говоря, себе трудно вообще представляю, на кого этих людей из военкомата… При всем уважении к офицерской службе я с трудом себе представляю, на кого этих людей можно переучить.

МЕТЛИНА: То есть, таким образом, друзья мои, я все-таки хочу подчеркнуть, что мы сегодня будем говорить в двух направлениях. И ждем ваших звонков по телефону: 730-73-70, а также сообщений.

МУРАВЬЕВ: И сообщений на сайт finam.fm.

МЕТЛИНА: Мы будем говорить, конечно же, об особенностях… То есть здесь два очень важных направления в этом весеннем призыве. Это сокращение срока службы и, соответственно, количества призывников. В этом году, в этом сезоне оно будет самое большое за всю историю постразвальной России. То есть в этом году планируется призвать 305 тысяч новобранцев. Это первый момент.

МУРАВЬЕВ: Это по всей стране.

МЕТЛИНА: По всей стране. И второй момент – одновременно резко сократится число работников военкоматов. Кто будет набирать? Поэтому мы сегодня и обозначили тему…

МУРАВЬЕВ: Ну и вообще глобальная реформа вооруженных сил подразумевает сокращение достаточного количества офицеров из действующих частей.

МЕТЛИНА: Да. Я не побоюсь этого слова… Дело в том, что государство собирается… Вот еще несколько цифр вам для размышления. 160 тысяч увольняемых офицеров должны каким-то образом приспособиться к гражданской жизни. Военное ведомство берет на себя обязательство, соответственно, тем офицерам, которые снимают погоны, конечно же, выдать причитающиеся выходные пособия, вещимущество, провести их переподготовку на цивильные специальности и обеспечить жильем. На это, на все про все государство выделяет 113 миллиардов рублей. Особенно, конечно же, остро, прежде всего, стоит вопрос жилья. Но, представляете, 160 тысяч… Ну, наверное, я думаю, не все из этого количества офицеров нуждаются в улучшении жилищных условий и вообще в каком-то якоре…

МУРАВЬЕВ: Ну, я думаю, что, в общем, на самом деле многие. Но дело в том, что здесь меня сразу цепляет… Мы вчера говорили про поддержку государства и про то, как гуляют олигархи. Мы одному банку выделяем 7 миллиардов долларов, чтобы они Элтона Джона пригласили. А на 160 тысяч увольняемых офицеров российской армии выделяется 113 миллиардов рублей. По-моему, нечестно.

МЕТЛИНА: И, тем не менее, вообще ситуация устрашается тем, что уже на очереди на квартиру стоят 112 тысяч так называемых «бездомных офицеров». Но вопрос очень важный – конечно же, это переподготовка. Уже названы высшие учебные заведения, в которых будут, по задумке Министерства обороны, проходить переподготовку бывшие офицеры, снявшие, соответственно, с себя погоны. Здесь и Московская академия государственного и муниципального управления, ряд университетов – Поморский, Саратовский, Мурманский, Дальневосточный институт международных отношений и т. д. Но мне кажется, что здесь вообще не продумана вот какая штука. Конечно же, в среднем, я думаю, возраст этих людей – это больше 40 лет…

МУРАВЬЕВ: Больше 40, конечно.

МЕТЛИНА: То есть примерно мы имеем дело с контингентом 40–50 лет. Вот ты представляешь, человека в 40… ну, средний возраст возьмем – в 45 лет посадить за парту.

МУРАВЬЕВ: 45 лет ему, да. Это раз. Во-вторых, он свою жизнь… Он закончил в любом случае военное училище, он закончил…

МЕТЛИНА: Он положил, да… Может быть, у него мечта была.

МУРАВЬЕВ: Ну, тоже как вариант.

МЕТЛИНА: Да, тоже вариант.

МУРАВЬЕВ: Человек действительно в таком возрасте, мне кажется, что…

МЕТЛИНА: Просто ломать свою жизнь.

МУРАВЬЕВ: Вдруг убрать его палец с пульта запуска стратегических ракет, сказать: «А теперь ты займешься мерчендайзингом». Например.

МЕТЛИНА: Мерчендайзингом, да, это в лучшем случае. Друзья мои, на самом деле это, во-первых. Во-вторых, пока они будут переучиваться… Я думаю, что на это уйдет не один год. В любом случае второе высшее образование подразумевает 2–3 года учебы, соответственно.

МУРАВЬЕВ: Как минимум, да.

МЕТЛИНА: Как минимум. И в это время они должны работать где-то.

МУРАВЬЕВ: Нет, они должны для начала кушать хотя бы.

МЕТЛИНА: Кушать. Ну, я имею в виду работать, а кушать – как следствие. Сначала работать, потом кушать. И представляешь, да?

МУРАВЬЕВ: Ну, если государство им говорит, что мы за вас сейчас впряжемся и вам поможем, то, по идее, они должны просто кушать без следствия.

МЕТЛИНА: Без следствия. Значит, эти люди должны где-то работать. Где? Охрана, например, частное охранное предприятие. Но у нас в стране 1 миллион 200 тысяч охранников, мы эту цифру озвучиваем бесконечно, глумимся над ней, хохочем, что эти люди…

МУРАВЬЕВ: Чем эти люди занимаются, да
.

МЕТЛИНА: Знаешь, не по теме, но когда я каждый раз прихожу в свою сберкассу платить по счетам, там сидит охранник лет 70-ти, харкающий кровью пожилой человек в очках на резинке…

МУРАВЬЕВ: С кружкой и кроссвордом.

МЕТЛИНА: С кружкой и кучей этих… даже сканвордов, потому что кроссворды уже не видны, а там такие гигантские кубики. Кого он защитит? От кого? И зачем… По всей видимости, хотят пополнить. Тем не менее, вот эти вопросы мы сегодня будем поднимать. И, тем не менее, мы говорим об особенностях весеннего призыва. Давайте начнем говорить о…

МУРАВЬЕВ: Все-таки призыва. И, конечно же, вопрос призыва…

МЕТЛИНА: Но, друзья мои, я хочу все-таки подчеркнуть… Те люди, которые нам сегодня будут звонить по телефону: 730-73-70, давайте мы сегодня не будем ругать армию. Давайте мы все-таки сделаем все возможное, чтобы помочь и самим разобраться в ситуации, и, может быть, как-то придумать, что сделать, чтобы поднять престиж армии, что сделать, чтобы наша армия по духу хоть как-то напоминала израильскую, чтобы служить в армии – это было просто правило, от которого невозможно было бы откупиться, и мысли такой не возникало бы.

МУРАВЬЕВ: Или даже, если говорить патетическим языком: это почетно, не почетно… На самом деле, почему в Израиле очень много ребят и девчонок идут служить в армию? Потому что это, своими словами говоря, прикольно. Там классно организовано все вот это. Понятно, что приходится воевать… А Израиль – страна, живущая на грани войны бесконечно…

МЕТЛИНА: Все время.

МУРАВЬЕВ: Но само по себе молодому человеку в армию сходить реально прикольно.

МЕТЛИНА: Ну, прикольно – не прикольно, они рискуют жизнью, но…

МУРАВЬЕВ: Давайте, может быть, сделаем, чтобы в нашей армии было… Тебе дали автомат, ты идешь на войну – это в любом случае мечта любого парня, мне кажется.

МЕТЛИНА: Почетно. Мне кажется, да.

МУРАВЬЕВ: Вот Николай, наверное, об этом не мечтал. Ему 27 лет, он как-то откосил от армии. Николай, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, я неправильно выразился. Я не откосил от армии, я отслужил свои положенные два года, а именно с 2000-го по 2002-й.

МУРАВЬЕВ: Вот так.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел рассказать о том, как я официально откосил на полгода. У меня встал вопрос получения прав, и я понял, что армия вся базируется на машинах. И я официально пришел в поликлинику и взял больничный. А так как Министерство обороны не имеет права забирать больных призывников, я официально откосил от осеннего призыва и попал на весенний. Что касается службы армии, я считаю…

МЕТЛИНА: То есть вы служили, Николай?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я служил, и я считаю, что это обязанность каждого. И сокращение службы на год, я считаю, нецелесообразно. По какой причине? Проходя «учебку», молодой солдат… государство тратит на него энное количество денег и энное количество времени. То есть на сухопутные войска тратится полгода, на моряков тратится 8 месяцев. И я не понимаю смысла в специалистах, которых Министерство обороны обучает 8 месяцев, а потом через четыре месяца отпускает на гражданку. Зачем тратить колоссальные деньги? Так пусть он приносит пользу.

МЕТЛИНА: Ну, Николай, подождите, может быть, необязательно… Ведь я не думаю, что служба в армии в любой другой стране (я имею в виду срочную службу), она тянется годами. Ведь речь не идет о том, что нужно подготовить офицеров ракетных войск из новобранцев. Это должны быть люди, которые владеют оружием, владеют строевой и политической подготовкой.

СЛУШАТЕЛЬ: Согласен.

МЕТЛИНА: Вот о чем идет речь. Мы сегодня все-таки пытаемся понять, как возможно поднять престиж армии. Спасибо, Николай, за ваш комментарий. Сейчас к нам присоединится наш первый гость. Друзья мои, если можно, коротко, буквально два слова. Юрий, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте.

МУРАВЬЕВ: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Вот как поднять престиж?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, недавно я по HotBird (это спутниковое телевидение) поднял телеканал «Армения», государственный, первый канал. Посмотрел на время – там показывало 20:00. С 20 до 21 часа, в самый прайм-тайм, у них шла передача, аналогичная нашему «Служу Советскому Союзу». Вот теперь посмотрите, Армения находится с двух сторон зажатая, будем говорить так, мусульманскими странами. Да?

МЕТЛИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Более того, она отстояла свой Нагорный Карабах. Вы посмотрите, какой там мощный патриотический заряд идет для молодежи. Что же у нас? Где наша передача «Служу Советскому Союзу»?

МЕТЛИНА: Ее заменил «Армейский магазин», который выходит… Это мои коллеги, они выходят в 8:30.

МУРАВЬЕВ: Госпожа Герасимова там, да. В 8:30 в воскресенье, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Давайте вспомним фильм «Офицеры». Я бывший военный. Я когда посмотрел этот фильм, я поступил в военное училище. Вы мне хотите – верьте, хотите – нет.

МЕТЛИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Я поступил в военное училище. Был мощный… Если это был Советский Союз, мощное государство, то оно и должно пропагандировать свою мощь, а не уходить в самый прайм-тайм, как НТВ показывает – убили да расчленили.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное.

МУРАВЬЕВ: Понятно. Спасибо огромное. Вот что должно показывать НТВ, и вообще как действительно сделать – спросим у нашего первого гостя. К нам присоединяется Виктор Баранец, военный обозреватель «Комсомольской правды», полковник. Виктор Николаевич, добрый вечер.

БАРАНЕЦ: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Виктор Николаевич, добрый вечер. Спасибо огромное, что вы присоединились к нашей беседе. Виктор Николаевич, вот вы, наверное, слышали, наши слушатели все-таки… Мы сегодня как-то пытаемся немножко какую-то патриотическую все-таки ноту внести. И, тем не менее, ваша позиция, что можно сделать, чтобы вот эти ежегодные… Каждые полгода газеты пестрили: вот опять военный призыв, опять недостача, опять ловят призывников…

МУРАВЬЕВ: Эти бегают, эти…

МЕТЛИНА: Эти бегают и т. д., взятки… Вот что все-таки сделать? В каком направлении двигаться стране, чтобы немножко изменить эту ситуацию?

БАРАНЕЦ: Вы знаете, если бы я знал все ответы на ваши вопросы, то я бы уже давно был президентом России. Но, тем не менее, позвольте, я выскажу свою точку зрения. Вы знаете, происходит какая-то массовая психология самообмана. Мы перешли к капитализму. Все старые, добрые и честные пропагандистские лозунги советского времени, они уже, в общем-то, сданы в утиль. Солдатский труд, так же, как и труд любого человека, должен оплачиваться. Так вот, отвечая на ваш вопрос… Все наши разговоры о повышении престижа, как бы это вам ни резало слух, как бы вам это ни не понравилось, – все упирается только в одну вещь.

Пока мы не будем достойно платить офицеру и солдату, никакая пропагандистская машина, никакие передачи, никакие позитивные публикации и призывы не изменят суть дела.

Сейчас мы пришли к тому, что воинский труд должен быть таким же рейтинговым, как и престижный труд любого бизнесмена, трудящегося, который действительно получает достойную зарплату и не жалуется на эту жизнь.

МЕТЛИНА: Виктор Николаевич, ну вот подождите, возьмите, например, ситуацию с… Ну, извините, что я опять привожу в пример армию Израиля…

БАРАНЕЦ: Поехали, да.

МЕТЛИНА: Ведь там срочники… Там система постоянных бесконечных сборов. Там бизнесмены срываются с места и идут на месяц каждый…

МУРАВЬЕВ: Каждый год.

МЕТЛИНА: Они не получают зарплату.

БАРАНЕЦ: Дорогая Наташа, я бы хотел вам сказать, прежде всего, не равняйтесь на Израиль. Это государство, которое живет в совершенно другой атмосфере – политической, в военно-политической, в военно-психологической атмосфере. Нам нельзя таким образом тянуть шейку в сторону Израиля и говорить, что там все круто. Там совершенно другая атмосфера.

МУРАВЬЕВ: То есть, Виктор Николаевич, если бы Россия жила в такой бесконечной угрозе войны с ближайшими соседями, то, вы считаете, из 60 тысяч московских призывников не косили бы 45 тысяч, а эта цифра была бы гораздо меньше?

БАРАНЕЦ: А, вы знаете, в этом и заключается особенность психологии любой нации.

Когда нация или государство живет при постоянном ощущении военной угрозы, никакие пропагандистские лозунги уже не надо запускать, потому что народ честно понимает, что если мы не будем служить этому государству, значит, нас завтра не будет.

Вот это, прежде всего и определяет тот особенный, я не побоюсь сказать, феноменальный настрой нации, который мы наблюдаем сегодня в Израиле.

МУРАВЬЕВ: То есть в России такое бы сработало тоже, в принципе, если бы, не дай бог, такое было?

БАРАНЕЦ: Вы знаете, я вам сейчас отвечу очень просто. Если в тысячелетнюю историю России заглянуть, в глубины тысячелетней истории, то вы там легко и просто обнаружите факты, когда только при появлении супостата достаточно было клича воеводы или царя, или постановления Верховного правительства России – и все смиренно становились под боевые знамена…

МЕТЛИНА: Под ружье, да.

БАРАНЕЦ: И шли на защиту государства.

МЕТЛИНА: Виктор Николаевич, я хочу, чтобы к нашей беседе присоединился наш радиослушатель Артем. Вот у него есть какой-то свой рецепт повышения авторитета армии.

МУРАВЬЕВ: Притом, что он представился как специалист по повышению авторитета армии. Артем, добрый вечер.

МЕТЛИНА: Артем, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Артем. Я в свое время отслужил два года и больше никакого отношения к армии не имел, слава тебе, господи. Я хочу сказать, что авторитет армии повышается тогда, когда армия занимается своим делом. Когда выделяют 12 патронов на два года, для того чтобы научить солдата стрелять, о каком-то обучении солдата речи вообще не идет в принципе. Половина отслуживших людей вообще не держали оружия в руках, вообще никогда, зато очень хорошо держали швабру и тряпку. Мы моем казармы и красим деревья к приезду генерала.

МЕТЛИНА: И хороним окурок.

СЛУШАТЕЛЬ: До тех пор, пока у нас в армии не будут учить армии как таковой, у нас и не будет никакого авторитета этого института правительственного.

МЕТЛИНА: Спасибо, Артем.

МУРАВЬЕВ: Понятно. Спасибо огромное за вашу точку зрения. Виктор Николаевич, как вы считаете?

МЕТЛИНА: Прокомментируйте.

БАРАНЕЦ: Это, я скажу вам, справедливое, но банальное замечание. И вот почему, я вам скажу. Вот, допустим, я принимаю тезисы этого человека. Действительно, он прав в одном – что у нас огромное количество солдат не занимаются своим делом. Мне недавно прислали фотографию из Ярославля, где солдаты-срочники убирают дерьмо за цирковыми животными. Они у меня сейчас выставлены на блоге – пожалуйста. Я сейчас буду об этом писать.

МЕТЛИНА: Ужас! Кошмар! Виктор Николаевич, ну вы всегда в точку.

БАРАНЕЦ: Представьте себе. Я принимаю точку зрения этого человека. Итак, он говорит, что, действительно, и красим, и метем, и строим дачи генералам…

МУРАВЬЕВ: И зоопарк, в конце концов.

БАРАНЕЦ: Да. Давайте, допустим, представим себе, что мы человека не по Трудовому кодексу не 8 часов будем занимать боевой подготовкой, а 16 часов подряд мы будем… Мы дадим ему гору, вагон патронов, мы дадим ему цистерну горючего – пусть он летает…

МУРАВЬЕВ: Бочку пирожного, бочку мороженого… Да, я помню, это плохо закончилось.

БАРАНЕЦ: Скажите мне, пожалуйста, от этого престиж армии повысится? Ребята, вы извините, пожалуйста, если этот человек понимает, что он призван в армию всего лишь на 12 месяцев, что он здесь, в сущности, случайный, невольный человек, которого просто забрили для того, чтобы к нему больше не было претензий у государства, ну о каком престиже может идти речь?

МУРАВЬЕВ: Ну, Виктор Николаевич, а вам не кажется… Поспорю с вами просто как мужчина
.

БАРАНЕЦ: Давайте, давайте. Мы для этого и собрались.

МУРАВЬЕВ: Если мне скажут, что, друг мой, ты должен пойти в армию на два года, где ты научишься отлично мыть полы и чистить отхожие места… Здорово. Я не пойду. А если мне скажут, что ты пойдешь в армию – у тебя будет танк, на котором ты будешь ездить, из которого ты будешь стрелять, ты реально научишься делать вот это… Ну, это здорово. Потому что на гражданке невозможно, правда, никогда сесть за руль, штурвал танка. Это невозможно.

МЕТЛИНА: А возможности убирать за домашними животными всегда есть.

МУРАВЬЕВ: А убирать за домашними животными я могу и без погон абсолютно спокойно.

БАРАНЕЦ: Вы понимаете, ваше рассуждение право до одной точки зрения. Сейчас уже не та общественная психология. Мы перешли уже в совершенно другой космос – в капиталистический космос, когда народ становится менее идеологически подвергаемым и более рационалистическим. Вы понимаете, вот вы много раз повторили слова «это же прикольно, это же здорово!»

МУРАВЬЕВ: Да.

БАРАНЕЦ: Но 18-летний мальчишка мне пишет: «Даже эти 12 месяцев – это моя стартовая площадка для будущей жизни, когда я должен буду обеспечивать семью, когда я должен карьерно вырасти. И на старте моей большой жизни меня забирают на 12 месяцев, вырывают в совершенно другую жизнь, где пока еще не бывает такого, чтобы без конца человек занимался боевой подготовкой».

МЕТЛИНА: Виктор Николаевич, но, тем не менее, вы знаете, даже среди наших радиослушателей есть люди, которые очень положительно относятся к армии и хотели бы, чтобы их дети служили. У нас на второй линии Александр. Давайте послушаем вашу позицию. Александр, добрый вечер.

МУРАВЬЕВ: Александр, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

МЕТЛИНА: Вы хотели служить в армии, но не случилось?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я хотел служить в армии. Я пришел в военкомат, я хотел поступать в Академию Можайского, но, к сожалению, по зрению я не прошел – у меня было минус 3,5. Но, тем не менее, сейчас мой сын… Ну вот мы говорим сейчас о том, что начинается весенний призыв. Мой сын должен был уйти прошлой осенью. Он не ушел по одной простой причине – он был не годен. Он третьей категории годности, то есть у него не хватает веса. При этом он трижды был на ГСП. То есть его сажали в автобус, привозили на ГСП, и трижды он возвращался. Значит, что мы получили в результате: мы хотим служить – нас не взяли. Что мы в результате получили? Человек, ему сейчас 19 лет – он не работает это время, то есть он не может заработать деньги, потому что его не берут на работу.

МУРАВЬЕВ: Почему?

МЕТЛИНА: Военного билета нет, а он призывного возраста.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, не в этом дело. Его будут призывать, поэтому на долгое время его никто не возьмет.

МЕТЛИНА: Да, конечно. И более того, сейчас хотят усилить штрафы тем, кто берет молодых людей призывного возраста без военного билета. Такие меры будут…

СЛУШАТЕЛЬ: Вот в том-то и дело. Получается, что ответственности военкомов нет никакой.

МЕТЛИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, то есть нас призывали 2,5 месяца. 2,5 месяца человек не работал, то есть он был как бы на моем иждивении. Теперь, после того как закончился осенний призыв, его опять не могут взять на работу, потому что он уйдет весной, в приписном у него написано. Нам пришла повестка, она пришла, по-моему… он в понедельник…

МЕТЛИНА: То есть и брать – не берут, и работать не дают? Вот в чем проблема?

СЛУШАТЕЛЬ: И брать – не берут, и работать не дают. Я хочу, чтобы он пошел в армию, может быть, даже…

МЕТЛИНА: И он, может быть, хочет.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот если честно, есть корыстные интересы, их, точнее, даже два. Первый интерес – это сейчас пересидеть вот эту всю лабуду.

МЕТЛИНА: Да, кризис.

СЛУШАТЕЛЬ: То есть когда человек получает, грубо говоря, помимо кормежки и помимо того, что его учат дисциплине… А у этого поколения это достаточно серьезная проблема. Притом, что они как бы воспитывались во времена вседозволенности, с дисциплиной у всех очень плохо, поэтому их хотя бы к чему-то приучат. Это раз. И второе – это ему не нужно будет до 27 лет, как вы правильно говорили, дергаться, что его в любой момент могут призвать, и он потеряет уже, может быть, и семьей… потеряет и время, и заработок, и место…

МУРАВЬЕВ: То есть раньше сядешь – раньше выйдешь. Понятна ваша точка зрения. Спасибо огромное.

МЕТЛИНА: Спасибо, Александр.

МУРАВЬЕВ: Виктор Николаевич, прокомментируйте, пожалуйста.

МЕТЛИНА: Прокомментируйте такую ситуацию.

БАРАНЕЦ: Хорошо, давайте сейчас успокоимся от этого очень темпераментного сообщения человека и все разложим по полочкам.

МЕТЛИНА: Работа у нас такая, знаете, – родину развлекать.

БАРАНЕЦ: Итак, отец нам ясно и четко сказал, что мальчик болен, у него есть серьезное заболевание…

МУРАВЬЕВ: Нет, мальчик плохо кушал, и ему веса не хватает.

БАРАНЕЦ: Нам не уйти от этого факта. Есть медицинские показатели, по которым не берут. Вы понимаете, я не хочу кощунственно сейчас отзываться, но есть мальчики, которые страшно хотят служить в армии, но у которых не хватает двух пальцев. Я тоже должен становиться и говорить, что надо бы призвать? Нет. Как бы я кощунственно об этом ни отзывался, есть параметры, по которым парня не могут брать в армию. Это раз. Во-вторых, здесь очень важное прозвучало, что сейчас отмечается удивительная тенденция, что

многие родители, которые попали в так называемые российские кризисные зоны, а их сейчас больше и больше, они богу молятся, для того чтобы мальчика забрали в армию,

чтобы хотя бы одного рта лишиться, тем более что он не работает.

МЕТЛИНА: И рабочих мест нет, да.

БАРАНЕЦ: И, с другой стороны, ясно прозвучало, очень честно и правильно человек сказал, чтобы хотя бы вот в этот кризис он пересидел. Чтобы он не кололся в подъездах, не курил дурь, а там все-таки этого гораздо меньше.

МУРАВЬЕВ: И кормят.

БАРАНЕЦ: Да. И, таким образом, я вот с этим совершенно согласен. Мы сегодня вообще, Наташа, должны говорить… Вы говорите: как повысить престиж службы? Я повторяю еще и еще раз: дорогие друзья, времена, когда мы служили за идею – извините, с ними надо проститься. И я хочу обратить ваше внимание, прежде всего внимание ваших слушателей… Вы помните, при старой Конституции назывался долг «священным», а служба – «почетной». Вы помните, да?

МЕТЛИНА: Да.

МУРАВЬЕВ: Да.

БАРАНЕЦ: Вот скажите… Вы у меня спрашиваете: «Полковник Баранец, а эти слова сегодня в Конституции записаны?» И с великой печалью я вам говорю, что эти слова из Конституции вышвырнули. Кто вышвырнул? Государство. А мы размышляем о том, как бы повысить престиж военной службы. Вот с этого, дорогие товарищи, все и начинается. Мы сами обозначили отношение государства к воинскому долгу, а теперь плачемся и говорим: ох, почему же наши ребята не хотят служить… Да потому не хотят служить, что государство эту службу назвало не почетной и не священной.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное.

МУРАВЬЕВ: Спасибо огромное. У нас на связи был Виктор Баранец, военный обозреватель «Комсомольской правды», полковник российской армии
. Ну, в общем, такая точка зрения…

МЕТЛИНА: Ну, вот да, конкретно.

МУРАВЬЕВ: Знаешь, с одной стороны, мурашки по коже, а, с другой стороны, что еще скажешь…

МЕТЛИНА: В общем, все очевидно, что имеем… За что боролись – на то и напоролись.

МУРАВЬЕВ: На то и напоролись. Поэтому минуточку берем себе просто паузы, чтобы выдохнуть. А вы оставайтесь с нами.

МЕТЛИНА: Оставайтесь, кто дозвонился.

МУРАВЬЕВ: Послушайте рекламу на волне Финам FM. И ваши мнения по телефону 730-73-70 все равно принимаются.

Реклама.

МУРАВЬЕВ: Без 20 минут 19 часов – точное столичное. В студии по-прежнему Наталья Метлина и я, Вадим Муравьев. Сегодня говорим об особенностях весеннего призыва 2009 года. В Москве должны призвать порядка 9 тысяч молодых людей для службы в армии против 3 тысяч в прошлом году. Кроме того, 10 тысяч сотрудников военкоматов, офицеров военкоматов будут сокращены по всей стране. Вот в Москве, например, призывом будут заниматься два военных человека – два полковника. Ну, вот такая вот реформа. Как быть? Что делать? Ловить стало некому и некого, в общем-то. Вот об этом сегодня говорим.

МЕТЛИНА: Андрей у нас на третьей линии. Андрей, добрый вечер.

МУРАВЬЕВ: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Вот у вас есть своя позиция относительно поднятия армии.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Вы знаете, мне кажется, что, к сожалению, в данный момент это сделать просто невозможно, и здесь не помогут ни деньги, ни тысячи фильмов про офицеров, ни какие-то другие вещи. Просто потому что изменилась система ценностей в обществе, понимаете.

МЕТЛИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: В свое время, когда действительно была напряженная ситуация, война – гражданская, Великая Отечественная, и девушки любили красивых, здоровенных… Даже отец мне говорил, что девушка не встречалась бы с парнем, который не служил в армии, потому что его считали больным и неполноценным. А в то время, когда меня должны были призвать, это было начало 90-х – конец 80-х, на закате советской власти, то (я в Москве живу) из моих ровесников пошли в армию служить, наверное, 5%.

МУРАВЬЕВ: Вот так.

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Просто, вы поймите, система ценностей другая. Сейчас…

МУРАВЬЕВ: Ну и никто вас больным и нездоровым… То есть тех, кто не пошли, их уже больными и нездоровыми никто не считал?

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, конечно, конечно. Понимаете, если мы будем платить деньги, то люди пойдут в армию за деньгами, но не за службой. И это было уже на заре… В 70-е годы было очень низкое качество офицерского состава.

МЕТЛИНА: Понятно, Андрей. Но что-то есть все-таки, должно быть какое-то… Спасибо, понятна ваша позиция. Должно быть какое-то… не знаю… деньги, может быть, как Баранец предложил.

МУРАВЬЕВ: Ты знаешь, такая палка о двух концах. С одной стороны, да, деньги, с другой стороны – все-таки родина. Вот не знаю… Михаил, добрый вечер.

МЕТЛИНА: Михаил у нас на второй линии. Вы не согласны с полковником Баранцом. Почему?

СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно. Я немножечко повторюсь. Я служил в 80–82, весенний призыв. Скажу вот что. Я в некоторой части, в маленькой, согласен с предыдущим господином. В чем? Есть один емкий термин – «деморализация». В 80–82 войска были очень тяжелые, во-первых, и слабо контролируемые по принципу существующего строя в нашей стране. За нами не бегали мамы с папами и не считали количество убитых или раненых. Хотя в тот самый момент Советский Союз участвовал в огромном количестве военных операций и в большом количестве военных конфликтов.

МЕТЛИНА: Прежде всего, Афганистан был.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, совершенно верно. Бойня еще та была – Герат, Джелалабад, Кандагар, ужас везде. И до сих пор эти цифры немножечко замыливаются. Хочу сказать самое главное. Все ребята, которые уходили в вооруженные силы… А в Советском Союзе была тотальная мобилизация, об этом знали все, брали с плоскостопием, брали со всякими разными другими, как сказали, нарушениями военных параметров. И мало того, не совсем благополучным подросткам предлагалось: или, дружочек, ты сейчас сядешь…

МЕТЛИНА: Или тюрьма, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Или ты сейчас пойдешь служить и очень ровно будешь это делать. Как правило, выбирали второе. Но каждый человек знал, что после того как он отслужил в вооруженных силах до состояния вступления в брак, существует очень большое количество льгот. Самые серьезные вузы и самые серьезные факультеты принимали только после вооруженных сил, внимательно рассматривая род войск. Это первая ситуация. Молодой человек по той морали, которая существовала, приходя домой к своей будущей суженной, тут же получал в лоб: «В армии-то был или нет?»

МЕТЛИНА: Где служил? Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Потому что считалось, что если ты там не был, значит, ты какой-то фактически неполноценный человек.

МЕТЛИНА: Да, Михаил, мы уже сегодня обсуждали этот вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что господин полковник изначально и оконечно не прав. Не нужно заниматься шапкозакидательством. Если бы мы могли создавать, допустим, такие фильмы как «Американский солдат Джейн» и иже с ним, и при этом не только на пальцах… Сколько раз ни скажи «сахар» – во рту слаще не станет. Чтобы человек, выходящий на улицу, офицер, как в былые времена, воспринимался даже с каким-то моментом зависти. Вот тогда все это будет работать.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное.

МУРАВЬЕВ: Понятна ваша точка зрения. Спасибо огромное. К нам присоединяется Сергей Кривенко, координатор общественной инициативы «Гражданин и армия». Сергей Владимирович, добрый вечер.

КРИВЕНКО: Добрый день.

МЕТЛИНА: Сергей Владимирович, спасибо огромное, что вы к нам присоединились. У нас такая достаточно все-таки острая дискуссия. Мы сегодня обсуждаем особенности этого весеннего призыва. На ваш взгляд, чем он будет отличаться от всех предыдущих? И если по-прежнему остается все равно ощущение, что будут бегать сотрудники военкоматов и вылавливать отказников и бегунов…

МУРАВЬЕВ: Уклонистов.

МЕТЛИНА: Что все-таки можно сделать, чтобы этого избежать?

КРИВЕНКО: Вы знаете, надо разделить, по-моему, вопросы. Одно дело – патриотизм и престиж службы в армии. Другое дело – те конкретные нарушения, которых мы фиксируем огромное количество при работе в военных комиссариатах
. У нас же отменена всеобщая воинская обязанность, у нас служить должны только те, кто имеют право по закону. Прописаны отсрочки. Сейчас они изменились, но, тем не менее, существуют социальные отсрочки, отсрочки по учебе и т. д. Существует альтернативная гражданская служба.

МУРАВЬЕВ: Ну, альтернативную гражданскую службу в прошлом году в Москве выбрали из…

МЕТЛИНА: …призывников 5 человек.

МУРАВЬЕВ: 5 человек.

КРИВЕНКО: И, тем не менее, сейчас 200 человек по всей России подает. Количество не снижается, но и не увеличивается, как бы так стабилизировалось. Основное, что мы фиксируем при призыве, – это то, что военкоматы больных ребят призывают в армию. Это не то, что говорят, что ребята должны бегать, искать у себя болезни, чтобы не пойти. Наоборот ситуация. Существует расписание болезней, которое утверждено Постановлением Правительства, в котором прописаны те болезни, с которыми нельзя служить в армии. Это высочайшая планка. Сейчас это расписание болезней приведено к стандарту Всемирной организации здравоохранения, то есть это задает очень высокий стандарт здоровья. Это только те, кто здоров, могут идти в армию по такому стандарту, потому что в армии большие нагрузки – физические, психические, моральные и т. д. А зачастую получается, что врачи, специалисты, работающие в военкоматах, вместо того, чтобы руководствоваться интересами отечества и пациента и на любую жалобу призывника направлять на дополнительное обследование, они руководствуются интересами военного ведомства и всех гребут под одну гребенку.

В этом сейчас основная проблема – что армия наполняется больными ребятами.

МЕТЛИНА: И, тем не менее, Сергей Владимирович, дело в том, что, насколько нам известно, если в прошлом году призвали 3 тысячи москвичей, в этом должны призвать 9 тысяч.

МУРАВЬЕВ: И это обосновывают тем, что служить стали в два раза меньше. Ну, хорошо, если служат в два раза меньше, почему призывать нужно в три раза больше? Нелогично.

КРИВЕНКО: Цифра непонятная, которая сейчас гуляет. Потому что говорят, что сейчас будут увольняться те, кто в прошлом году призван на один год, и те, кто осенью 2007 года призван на полтора года. Они сейчас этой весной будут увольняться. Но если мы суммируем… Это же указы Президента открытые, все цифры есть. Если мы суммируем количество тех, кто были призваны, то сейчас будут увольняться 265 тысяч призывников.

МЕТЛИНА: А призвать мы должны 305.

КРИВЕНКО: Почему называется цифра 305 тысяч – это немножко непонятно. Это раз. Второе. То, что за последние годы количественно никаких проблем при призыве не возникало. В каждом регионе накоплен резерв, в 2–3 раза превышающий тот, который призывали. В прошлом году осенью…

МУРАВЬЕВ: Но кроме Москвы.

КРИВЕНКО: Нет, почему? В Москве 60 тысяч состоит на учете и вызывается в военкомат. Призывали раньше 3 тысячи. Ну, будут сейчас 6–9 тысяч. То есть, проблемы такой нет. В прошлом году мы не фиксировали совершенно ни облав, ни таких жестких доставлений. Наоборот, вышел в 2007 году совместный приказ Минобороны и МВД, в котором жестко прописан порядок, что никаких

ни облав, ни доставлений призывников не должно быть. Сотрудники органов внутренних дел обязаны по конкретному призывнику разыскать его и вручить просто под роспись повестку,

и не хватать, никуда не доставлять. Доставление возможно только в рамках административного дела, если он неоднократно уклоняется и т. д. Такого нет. И, слава богу, в прошлом году этого не фиксировалось. Потому что был, как вы знаете, пущен слух, что срок службы скоро увеличится опять, и очереди выстраивались. Мы даже фиксировали случаи, что ребята предлагали взятки за то, чтобы идти на один год, в ряде регионов такие сообщения были. То есть, я думаю, несмотря на это увеличение количества, призыв сейчас более-менее пройдет. То, что он совмещен с реорганизацией военкоматов, это, конечно, проблема, но именно проблема совмещения – то, что штат военкоматов был раздут, и сейчас он просто оптимизируется, и снимаются погоны…

МУРАВЬЕВ: То есть все-таки это оптимизация? То есть не получится так, что в военкоматах просто будет некому работать?

КРИВЕНКО: Ну, конечно, сейчас идет реорганизация. То есть из 30 московских военкоматов только 13 сейчас имеют назначенных военкомов, а 17 ожидают назначения.

МЕТЛИНА: Сергей Владимирович, я хочу, чтобы к нашей беседе присоединился наш радиослушатель Александр. Вот у него есть своя позиция относительно того, как все-таки должна быть армия, и все ли там так хорошо. Александр, добрый вечер.

МУРАВЬЕВ: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Александр, вот мы сегодня обсуждаем этот вопрос. Ваша позиция.

СЛУШАТЕЛЬ: Значит, я сам офицер запаса. У меня три сына и одна дочь. То есть для меня вопрос армии, естественно, будет актуальным долгие-долгие годы, потому что старшему 22, ему пришла очередная повестка, а младшему пока еще полтора года. Ну, не суть. Понимаете, я тут столкнулся с такой интересной, скажем, идеологией молодежи, которая имеет право и место быть. Я общаюсь с ребятами, с друзьями старшего сына. То, что они не хотят идти в армию, они обосновывают даже не тем, что потеряют время, не получат специальность… На сегодняшний день это очевидно и так, это вполне очевидно. Но они добавляют при этом интересную фразу, которая меня очень сильно пугает: «А кого я пойду сейчас защищать?» Я говорю: «Подожди, подожди, подожди… Ты объясни». – «Война начнется – я пойду. А сейчас кого защищать?» Олигархов? Еще кого-то? Вы объясните.

МЕТЛИНА: Александр, понятна ваша позиция.

МУРАВЬЕВ: Вот сейчас попытаемся выяснить. Сергей Владимирович, ваше мнение, кого должен идти защищать призывник 2009 года?

МЕТЛИНА: И как вообще это объяснить призывнику, кого он идет защищать?

КРИВЕНКО: Ну, защищать-то мы должны, естественно, отечество, а не какие-то коррумпированные классы.

МУРАВЬЕВ: Ну, Сергей Владимирович, давайте согласимся, что отечество у нас даже во всех эшелонах власти – понятие очень эфемерное.

КРИВЕНКО: Это понятно. Но, смотрите, уже 17 лет с 92-го года высшие органы власти поставили задачу перехода на добровольный способ комплектования, то, что мы называем «на контракт». И все эти 17 лет это все было только подтверждено. Ни одного решения об отмене этого не было, сдвигались только сроки. И сейчас Президент и министр обороны осенью объявили новый этап военной реформы – модернизация, улучшение облика и т. д. Цель, смысл-то ее какой – перевод на контрактный способ комплектования. Но контрактник – это не то, что он получает деньги и за это служит, это не так важно. Важно то, что

контрактник по правовому статусу должен быть приближен к офицеру, у него должна быть пропасть с военнослужащим по призыву.

Это как раз и меняет всю ситуацию. То есть это и есть тот механизм, которым возможно изменить всю ситуацию в армии.

МЕТЛИНА: Сергей Владимирович, у меня последний вопрос. Как вы считаете, в связи с развязавшимся всемирным экономическим кризисом многие ли потянутся в армию с целью, скажем, пересидеть этот период?

КРИВЕНКО: Ну, вы знаете, сейчас действительно контрактная служба представляет, наверное, уже какую-то конкуренцию, становится конкурентна на рынке труда. Пограничные войска, мы уже знаем, они отлично перешли на контракт, сейчас туда прекращен призыв. Там оклад порядка 20 тысяч (ну, не оклад, а денежное довольствие), и еще куча надбавок идет. Принято уже решение о поднятии денежного довольствия контрактникам здесь в вооруженных силах. То есть если это правильно и грамотно сделать, то проблема с призывом, она решится. Призыв можно оставить на несколько лет еще только для учебных частей. Решится и проблема дедовщины, и т. д. То есть схемы и модели есть. Просто сейчас идет огромнейшее, дикое сопротивление вот этим всем новым реформам со стороны коррумпированных чиновников.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное. Понятна ваша позиция.

МУРАВЬЕВ: Спасибо огромное
. У нас на связи был Сергей Кривенко, координатор общественной инициативы «Гражданин и армия». Николай на первой линии. Николай, добрый вечер. Нет Николая. Вот говорили о том, что люди пытаются кризис пересидеть в армии, возможно, идут служить по контракту. А вот в Узбекистане, например, призывники платят военкоматам взятки, для того чтобы попасть в армию, потому что настолько низкий социально-экономический уровень жизни, что люди, чтобы прокормиться просто, идут в армию. Что делать с нашей армией – сейчас спросим у нашего следующего гостя. К нам присоединяется Анатолий Цыганок, руководитель Центра военного прогнозирования, кандидат военных наук, профессор, член-корреспондент Академии военных наук. Анатолий Дмитриевич, добрый вечер.

ЦЫГАНОК: Добрый вечер.

МЕТЛИНА: Анатолий Дмитриевич, добрый вечер. Спасибо огромное. У нас не так много времени до конца эфира, просто очень бурная дискуссия. Анатолий Дмитриевич, на ваш взгляд, этот весенний призыв, чем он будет отличаться от осеннего в этом году? Вот его особенности.

ЦЫГАНОК: Я думаю, что самое главное – это не военный призыв, а вооруженные силы должны строиться в краткосрочной и долгосрочной перспективе в соответствии с характером внешних угроз. Вот характер внешних угроз… У нас тут несколько угроз национальной безопасности. Естественно, это оружие массового поражения. Естественно, это угроза со стороны НАТО и США. Естественно, это, возможно, и Китай. Угрозы в последнее время для России – спор для пересмотра. Самое главное, как мне кажется… Это не главное! Потому что министр обороны, когда он говорит о том, что переводит якобы на новые структуры… На самом деле три предложения министра обороны я очень резко критикую. Во-первых, я считаю, что должны быть и контрактники, и призывники. Во всяком случае, мы повторяем ошибочный опыт Америки. Действительно, американские вооруженные силы в боях за Ирак имеют уже 24 тысячи дезертиров. Это говорит уже о том, что сейчас конгресс принимает решение о возможном призыве. Второй момент, я считаю, нельзя переводить армию на бригадную систему. Да, действительно, эта война показала, что в горах действительно бригады более мобильны. Но говорить о том, чтобы повсеместно переводить вооруженные силы на бригадную систему – это нонсенс. В Европе только одна армия была – это югославская армия, но там были горы. Наши предполагаемые противники – Америка, США, Германия, Китай тот же самый – они имеют дивизии до сих пор. И третий момент. Все-таки надо говорить о том, что решение вопроса не в призыве лишних контрактников. Самое главное предложение – не увольнять офицеров, а дать им возможность служить, может быть, на низших должностях, но служить. Пример показал, во всяком случае… Германия, Советский Союз. Когда после войны генерал-майоры командовали полками, полковники командовали батальонами и не стеснялись, командирами взводов были майоры. Поэтому я считаю, что самое главное для российской армии – оставить, не увольнять офицеров, а дать им возможность дослужить. У нас очень много офицеров.

МЕТЛИНА: Анатолий Дмитриевич, извините, пожалуйста, я все-таки, завершая нашу беседу, у нас буквально полторы минуты до конца эфира… Вы как человек военный… Ваш такой короткий совет человеку, который сегодня, может быть, стоит перед 18-летием и перед выбором, что делать – идти все-таки служить в армию или не идти? Вот, может быть, какие-то четкие слова, которые определили бы его выбор?

ЦЫГАНОК: Четкие слова. Я считаю, что в первую очередь надо заменить призывной возраст до 21 года, это однозначно. Во-вторых, я четко понимаю, я преподаю в МГУ, что офицеры пятого курса – четвертого курса, они могут пойти в армию, поскольку они понимают ситуацию, это уже не первый-второй курс. До 21 года студент, либо он учится, либо он находит себя. Третий момент. Все-таки

нужно менять не призыв в армию, а изменить закон призыва. То есть мы должны идти в армию по достижению 20-летнего возраста. Это же мальчишки, которые еще растут, у них несформировавшаяся психика.

МЕТЛИНА: Да, совершенно согласна.

ЦЫГАНОК: Вы понимаете, то, что идут драки в казармах – это именно несформировавшаяся психика. Только об этом можно говорить. В Германии, во всяком случае, разрешено идти контрактником только после 26-летнего возраста. И там понимают, контрактник может быть уже, когда он достиг полного совершеннолетия.

МЕТЛИНА: И зрелости.

ЦЫГАНОК: Да. И только в 26 лет.

МЕТЛИНА: Спасибо огромное.

МУРАВЬЕВ: В общем, нашему призыву, по вашему мнению, не хватает просто зрелости. Спасибо огромное. Анатолий Цыганок, руководитель Центра военного прогнозирования, был с нами на связи.

МЕТЛИНА: Друзья мои, ну вот такая у нас сегодня получилась жесткая дискуссия.

МУРАВЬЕВ: Мне кажется, что действительно такой финал был грамотный и правильный. Что, действительно, нашей армии не хватает просто такой зрелости и внутри, и снаружи, наверное, все-таки.

МЕТЛИНА: Да. И если она будет в ближайшее время переведена на призыв от 21 года, может быть, все-таки она станет как-то зрелее и лучше. Друзья мои, спасибо. Счастливых выходных. Мы встретимся с вами в понедельник.

МУРАВЬЕВ: В понедельник. Всего доброго.

http://finam.fm/archive-view/888/#


В начало | Новости | Что пишут | Библиотека | Организации | Ссылки | Для призывников | Для экспертов | О сайте | Коалиция | НВП в школе


© Центр развития демократии и прав человека, 2001-2018. Все права защищены
Сайт поддерживается Общественной инициативой «Гражданин и Армия»

Темы: