За демократическую АГС! Сайт коалиции общественных
организаций "За демократическую
альтернативную гражданскую службу"
Логотип кампании
о сайте о коалиции карта сайта поиск контакты
Национальная премия "Золотая Кувалда"
Компас призывника
МПД: Мы продолжаем движение!
Общество Возвращение
У тебя есть право не служить в армии!

Что пишут

Какой будет российская армия после очередной военной реформы?

Дата: 05.05.2009
Источник: Финам FM - радио
Тема: Военная реформа
Автор: Юрий Пронько

В гостях: СЕРГЕЙ КРИВЕНКО, координатор Общественной инициативы «Гражданин и армия»

ПРОНЬКО: 19 часов и 5 минут в Москве. Это радио Финам FM и ежедневная интерактивная программа «Реальное время». У микрофона Юрий Пронько. Всем добрый вечер!

Сегодня мы будем говорить о военной реформе в России. О том, какая в нынешних условиях нужна нам армия, и смогут ли Вооруженные Силы России отвечать тем вызовам, которые предъявляет нынешний неспокойный мир.

У нас сегодня в гостях координатор Общественной инициативы «Гражданин и армия» Сергей Кривенко. Сергей, добрый вечер!

КРИВЕНКО: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Спасибо большое, что пришли. Мы приглашали Виктора Ивановича Илюхина, лидера Движения в поддержку армии. Но, к сожалению, впервые Виктор Иванович вынужден был отказать по независящим от него причинам. Мы обязательно с ним встретимся, обязательно поговорим на эту тему. А сегодня мы в компании с Сергеем поговорим о весьма щекотливой теме.

730-73-70 – номер нашего многоканального телефона, и finam.fm – наш сайт в интернете. Вы можете звонить, вы можете высказывать свои мнения, соображения, задавать интересующие вас вопросы. Либо писать, если не можете дозвониться, на наш сайт в интернете. Все средства коммуникации к вашим услугам.

Сергей, честно говорю, у нас в стране постоянно какие-то проходят реформы. Двадцать лет, по-моему, это по минимуму, мы все реформируемся. То начинали с перестройки, потом реформы, потом вроде как некая стабилизация началась. Сейчас кризис, и опять, по-видимому, реформы продолжатся. Понятно, что не сравнить две категории: реформы жилищно-коммунального хозяйства и военные реформы. Простите меня, но эти две реформы у меня уже оскомину набили. Для чего, по Вашему мнению, это все делается, и вообще, что происходит?

КРИВЕНКО: Вы знаете, во-первых, говоря о военной реформе, надо понимать, что она так и не была до конца сделана, завершена. Первые планы и цели были поставлены еще в 92-м году, как только распался Советский Союз, как только стала из советских Вооруженных Сил создаваться Российская армия, российские Вооруженные Силы. Именно тогда, весной и осенью 92-го года были приняты правительством, и их подтвердил Президент, судьбоносные постановления, которые задавали главную цель. Что

армия должна быть, во-первых, сокращена, конечно, после Советского Союза. И второе – то, что она должна в будущем формироваться исключительно по контракту, на добровольной основе.

ПРОНЬКО: То есть, это было прописано в документах о том, что такова концепция построения Вооруженных Сил России?

КРИВЕНКО: С 92-го года, да. И с того времени, с 92-го года эти цели ни одним правительством, ни одним президентом изменены не были. А, наоборот, все время подтверждались. Тот Указ президента Ельцина 96-го года, над которым все смеются и критикуют, о том, что к 2000 году вся армия должна перейти на контракт, на самом деле, продолжал эту традицию и задавал просто конкретные сроки. Президент Путин это все подтвердил. Были решения Совета Безопасности. Сейчас на новом этапе президент Медведев те же задачи ставит, что все части должны перейти в категорию постоянной боевой готовности. А это и означает, что они должны формироваться по контрактникам. И здесь надо говорить не о шатаниях. Как раз цели поставлены и не менялись. А о сильнейшем противодействии этой военной реформе со стороны части высшего военного руководства и, может быть, гражданских лиц, которым не нравится это. Которые выступают за то, чтобы все оставалось так же, как и есть сейчас. И за призывную систему...

ПРОНЬКО: А в чем причина такого противоборства? Если Вы говорите, еще в 1992 году было заявлено – пусть декларативно, но было заявлено…

КРИВЕНКО: Да, по постановлению Верховного Совета и постановлению правительства.

ПРОНЬКО: Все последующие президенты, в том числе, и третий президент России, Дмитрий Медведев, подтверждают это. И есть силы – Вы говорите о генералитете, я так понимаю, о высшем звене управления Вооруженными Силами...

КРИВЕНКО: Высшем, скорее всего. Если идет такой саботаж...

ПРОНЬКО: А в чем, Сергей, по-вашему, причина? Почему они противостоят, или противоборство такое устраивают?

КРИВЕНКО: Вы знаете, ничего содержательного в голову не приходит, кроме коррупции. Потому что призывная армия выгодна определенным кругам, призывная система выгодна тем, кто на ней наживается. Положение военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, – бесправное положение. Оно выгодно определенным командирам и солдатам, выгодно всей старой системе. Никаких других забот – об обороноспособности, о патриотизме, когда об этом говорят, и так далее, ничего не видно. Все упирается в то, что возможность бесконтрольно расходовать деньги, выделенные на призывную систему без счета. Потому что они как бы выделяются на огромную массу, в бюджете статьи не прописаны четко. Переход на контракт не просто означает то, что контрактник – это военнослужащий, получающий деньги. Это да, но это – одно из следствий. В первую очередь, переход на контракт означает, что военнослужащий, контрактник, должен изменить свой правовой статус. По правовому статусу он должен быть приближен к офицерам. Тем самым, в этой концепции, которая предлагалась, как раз и подразумевалось, что вся наша армия будет состоять из граждан в военной форме, имеющих свои права, имеющих свои обязанности. Контракт, если он сейчас – одна бумажка, которая подписывается, в будущем легко превратить уже в 20-страничный, в 30-страничный документ, как в армиях других стран, где все подробно более прописано. Это уже некая технология, по ней легче идти. Но главное, чтобы она была.

Сейчас, когда призывник направляется в армию, войска, ни он не берет на себя обязательств, кроме присяги, ни Министерство обороны.

ПРОНЬКО: Интересный момент.

КРИВЕНКО: Забирая его из семьи, не берет на себя. Здесь же возникают такие вещи – даже когда на работу мы устраиваемся, мы подписываем трудовой договор, где четко прописано: график работы, права, обязанности, зарплата получаемая, и так далее. Переход на такие договорные отношения с Министерством обороны – а это и есть контрактный способ комплектования – и позволяет… Плюс то, что контракт, в первую очередь, заключается добровольно, убирается эта принудиловка. Он и означает переход армии на новый облик. И то, что сейчас происходит, то, что осенью дан старт – как угодно можно называть, переход к новому облику Вооруженных Сил, новый этап военной реформы, продолжение старой реформы, но на новом уровне – это еще одна, может быть, очередная, но серьезнейшая попытка достичь этого результата.

ПРОНЬКО: Смотрите, Сергей. Ни для кого, в общем-то, не секрет в России определенное противостояние нынешнего министра обороны России господина Сердюкова и отдельных представителей высшего руководства Вооруженных Сил. Так как силовое ведомство, я так понимаю, информация фильтруется осознанно. Но и даже отфильтрованное понятно, что там не все хорошо, мягко говоря. Идут некие отставки, Президент их принимает, и так далее, и так далее. По Вашему мнению, Сердюков действительно намерен принципиально изменить то статус-кво, которое существовало? И насколько генералитет готов сопротивляться этим реформам?

КРИВЕНКО: Тут надо разделить цели объявленные и заявленные этой реформой, и то, как она выполняется, то, как она проводится. По крайней мере, по целям это впервые самая мощная за все эти 17 лет заявка на переход к новой модели. До сих пор у нас была модель советской мобилизационной армии. Урезанной, скомканной, но все равно...

ПРОНЬКО: Но принцип сохранился именно советский.

КРИВЕНКО: Принцип сохранился. Сохраняется огромное количество мобилизационного ресурса. Он все время поддерживается с помощью призыва. Сохранялись части – они как бы штатные, не укомплектованные были, но замороженные. Сохранялся призыв офицеров запаса. До 2007 года это все происходило. Для того, чтобы в какой-то момент «Ч» можно было быстро сформировать трех-, четырех-, пяти-, сколько-то миллионную армию. Из тех частей развернуть это. И те шаги, которые сейчас делаются, это действительно – я повторю – самая серьезная заявка на слом этой системы, на переход к настоящей компактной, профессиональной армии. Конечно, все говорят: «Сначала давайте посмотрим нашу страну, какие угрозы существуют».

ПРОНЬКО: Вот! Да! Самое распространенное мнение!

КРИВЕНКО: «Потом давайте сделаем военную доктрину. Потом под эту военную доктрину давайте построим уже ту армию». Но, к сожалению, в нынешней ситуации это порочный путь, по-моему. Потому что, следуя такой логике, для того, чтобы жить, каждому конкретному человеку надо сначала решить вопрос о смысле жизни.

ПРОНЬКО: Хорошо сказано.

КРИВЕНКО: А мы его решаем в течение всей жизни. Поэтому пока непонятен еще социальный строй нашей страны, куда он повернется, жесткий капитализм, в какую форму. Непонятно, кто наши друзья, с какими странами дружить и так далее…

ПРОНЬКО: И будут ли нынешние друзья друзьями завтра.

КРИВЕНКО: И будут ли нынешние друзьями завтра, да. Как мы будем развиваться? Это некие судьбоносные вопросы, по крайней мере, о которых идут еще споры, довольно большие и серьезные. Но что делать? У нас армия, действительно, не может быть в таком состоянии. События августа прошлого года показали, что реформирование необходимо. Как прошлый Президент говорил, что, когда было принято решение о входе в Чечню, из миллионной армии – 1 миллион 200 тысяч у нас военнослужащих в Вооруженных Силах – набирали 50 тысяч для того, чтобы ввести в Чечню, боеспособных войск. Проводили слаживание и так далее. То есть, все понимают. Не говоря уже о дедовщине и том, что происходит, и как общество каждый раз будоражится этими всеми происшествиями. Количество суицидов растет и так далее. Состояние армии уже терпеть невозможно, и поэтому ждать, пока будет выработана доктрина, невозможно. Поэтому принято, насколько я понимаю, совершенно здравое решение. Глобальной войны сейчас не будет, в течение обозримого времени.

Для парирования глобальных угроз сохраняется ядерное оружие, ядерное сдерживание, его принято решение поддерживать, и его необходимо поддерживать для паритета.

А для устранения локальных угроз необходима профессиональная, компактная, мощная армия, состоящая из контрактников.

ПРОНЬКО: И получается так: либо Россия займется этим, либо вновь это останутся декларации.

КРИВЕНКО: Либо это декларации, да. Главное, одна из сейчас главных угроз не внешняя. Внешние пока – локально это все сдерживается даже теми, кто… Но самое главное – это внутренняя. Потому что общество уже настолько сильно взбудоражено этим состоянием армии, что терпеть совершенно невозможно.

ПРОНЬКО: Но смотрите: есть политическая воля. Я имею в виду и всех трех президентов. Есть понимание в обществе. Но есть сила, которая говорит «нет».

КРИВЕНКО: В том-то и дело, что такой явной силы нет. Она как-то распылена. И информации мало. Четко ее обозначить невозможно. Казалось бы, в 2003 году правительство принимает прекрасное, хорошее – не прекрасное, немного половинчатое, конечно, но хорошее решение о федеральной целевой программе перевода на контракт всех частей постоянной боевой готовности. Известная программа 2004-2007 года. Поручают это все дело Министерству обороны. Выделяются хорошие деньги, приличные деньги. Одновременно, так же на контракт переходит пограничная служба, ряд частей МВД и другие. Министерство обороны – сейчас уже это четко видно и можно сказать – запарывает абсолютно эту программу. Причем запарывает так, что оно не создает условий для контрактника. Не то что социально-бытовых, но и правовых. Вместо того чтобы создать эти условия и привлекать контрактников, они их – мы фиксировали за время этой программы огромное количество случаев, когда ребят заставляли насильно подписывать контракт. Любыми, даже вплоть до физического. Известны были случаи, когда выстраивали на морозе, держали, пока не подпишут. Дезинформация была. Многие даже не знали о том, что они контрактники. За них и деньги получали, и подписывали. Такие случаи есть, целый доклад у нас на сайте висит. То есть, вместо того, чтобы нормальные условия создать и предложить приличную зарплату – по крайней мере, сравнимую со средней зарплатой по стране – Министерство обороны зарплату урезает. Большинство средств пускает в строительство, которые потом каким-то образом распыляются. И в итоге ГОМУ Генштаба, ответственное за эту программу – Вы хотели назвать, Главное организационно-мобилизационное управление Генштаба и возглавляющий его Василий Васильевич Смирнов рапортует в 2007 году, по завершении программы, что на исходную численность мы не вышли, может быть, выйдем. А уже сейчас видно, что не вышли. Что программа практически сорвана, и городки эти не достроены, не построены, и так далее. Так что в прошлом году пришлось принимать еще одну, новую большую программу, только для того, чтобы достроить то, что они...

ПРОНЬКО: А чем они мотивировали-то неисполнение?

КРИВЕНКО: А ничем. Отчет не представлен. По программе они должны были выступить с отчетом публичным. Правительство с них, по крайней мере, гласно и открыто, так и не спросило. То есть, программу сорвали, перевода на контракт. Контрактники сейчас разбегаются. В основном, из-за того, что многие из них были насильным образом туда втянуты. И в итоге оголяется штатная численность. И

вместо того, чтобы улучшать систему контракта, Министерство обороны идет на увеличение количества призыва.

ПРОНЬКО: И отдельная история – это нынешний принцип призыва армии. Год службы - я так понимаю - для всех. Об этом мы поговорим с Сергеем Кривенко сразу после небольшой рекламной паузы.

ПРОНЬКО: 19 часов и 21 минута – время в российской столице. Это радио Финам FM, программа «Реальное время». Сегодня мы говорим о военной реформе. Звоните, пишите. Номер телефона вы знаете, сайт – finam.fm.

Петр пишет: «Недавно у меня состоялся разговор» – что называется, в продолжение нашего с Вами общения – «с представителем ныне расформированной военной кафедры университета. Очень расстроило одно его замечание». Прямая цитата: «Контрактная служба сейчас ничем не отличается от срочной, кроме зарплаты. Ни стрельб, ни учений в должном количестве не проводится. Условия проживания существенно не различаются. По факту мы получаем необученную и недееспособную армию, будь она хоть трижды контрактной». И вот Петр задает нам с Вами вопрос такой: «Так в чем тогда смысл перевода армии на полный контракт? Кто туда пойдет служить и зачем?»

КРИВЕНКО: Это продолжение того, как раз, о чем мы говорили.

ПРОНЬКО: Это реакция уже слушателя идет.

КРИВЕНКО: Ну, да. Тот контракт, который сейчас есть... «Контракт» – надо заключать это слово в кавычках. Тот контракт, который предполагалось –

предполагалось создать правовым образом защищенного человека, военнослужащего, который не отвлекается ни на какие вспомогательные работы, занимается только боевой подготовкой, получает за это не очень большие, но нормальные деньги.

И это могло бы решить все.

ПРОНЬКО: Становится профессиональным военным.

КРИВЕНКО: Нет, это – не профессиональный военный. Профессиональные военные – это офицеры, которые выбирают защиту Родины как профессию. А это – на три, либо на шесть лет. Именно контракт чем отличается? Что молодой парень свои лучшие годы тратит на армию, получая за это какие-то преференции. Потому что после первого контракта он – по крайней мере, одно из плюсов – может бесплатно поступить в институты. После второго он может попасть в накопительную систему и получить квартиру и так далее. Эти плюсы заложены еще не так хорошо, но это надо еще больше прописывать. Это некие положительные моменты, которые он получит за контракт. Он не связывает всю свою жизнь с профессией военнослужащего. Он три или шесть лет, один или два контракта тратит на армию, получая некий плюс, кроме зарплаты, и идет дальше уже, возвращаясь в гражданское общество, и там по рельсам. В этом смысл. Офицеров профессиональных сейчас действительно нужно меньше. По оценкам экспертов, говорят, 150 тысяч – это будет вполне достаточно. Конечно, то, что сейчас происходит, сокращение офицеров, это чрезвычайно болезненно. Практически в три-четыре раза. Но это необходимый процесс. Задача общества, как раз, добиться от власти, чтобы все социальные права военнослужащих, офицеров при их сокращении были, конечно, учтены. И это то, что называется «выкуп реформы». То есть, всегда, во многих странах, реформу такую, особенно реформу армии, грубо говоря, выкупали. То есть, платили большие отступные военным, сокращая их.

ПРОНЬКО: Получается, болезненно, дорого, но необходимо.

КРИВЕНКО: Но необходимо. Это чрезвычайно необходимо для того, чтобы – действительно, забитые слова – перейти к новому облику Вооруженных Сил. Это необходимо, это надо понимать. Конечно, нужно больше информации о том, что эти права будут защищены. Мы обращались и к Президенту, и в Правительство, чтобы, может быть, специальный указ был, или специальное постановление Правительства о защите увольняемых военнослужащих. Это делать необходимо, надо понимать, что процедура сокращения необходима. То, какие институты оставить, какие военные кафедры сократить – это все-таки давайте оставим Министерству обороны. Может быть, сверху это более видно. Но сокращение необходимо, это раз.

Второе. Совершеннейше необходимо, что надо сделать – это резко увеличить степень правовой защищенности контрактников. Недавно, в 2007 году были приняты новые версии уставов Вооруженных Сил. Их долго-долго перерабатывали, наконец-то они были приняты. Но и там ничего нет о контракте. Практически ничего о новом типе военнослужащего, проходящего службу по контракту.

ПРОНЬКО: То есть, Сергей, по большому счету, получается, в стране не созданы нормальные условия для создания контрактной, добровольной армии?

КРИВЕНКО: Не созданы не в стране, а Министерство обороны не создало.

ПРОНЬКО: То есть, они несут персональную ответственность за это?

КРИВЕНКО: Персональную ответственность. Им были выделены деньги, им было поручено – я не говорю «Генштаб» или «Министерство обороны», сейчас трудно понимать, кто более. Раз отчитывается Генштаб, то ГОМУ Генштаба. Скорее всего, им поручили все это делать. Им было персонально создано. Потому что у нас есть хороший, чрезвычайно хороший пример. Пограничная служба ФСБ России. Она одновременно, в этой же федерально-целевой программе, переходила на контракт.

ПРОНЬКО: Так.

КРИВЕНКО: Им обозначен был процент. Они досрочно полностью перешли на контрактный способ комплектования. У них прекращен с прошлого года призыв. У нас теперь в пограничные войска не призывают, а отбирают. У них призыв, набор идет не через воинские части, где заставляют призывников подписывать контракт так или иначе – по крайней мере, могут заставить. А они через свои региональные управления ФСБ, по анкетам отбирают. Они чуть-чуть сократили численность за счет оптимизации, потому что контрактник более профессионал, чем военнослужащий по призыву, и они посчитали, что им нужно немножко меньше. За счет этого увеличили зарплату контрактникам. В районе 20 тысяч они получали. И к ним в ряде регионов выстраиваются очереди. Мне говорили, что в одном регионе в 2007 году 30 человек на место было.

ПРОНЬКО: То есть, пограничные службы Федеральной службы безопасности решили этот вопрос?

КРИВЕНКО: Они решили. И это прекрасный пример, что это в России возможно.

ПРОНЬКО: Им достаточно было средств выделенных?

КРИВЕНКО: Да. Может быть, они что-то как-то оптимизировали, запросили еще, может быть, как-то из своих...

ПРОНЬКО: Но это дело ведомства уже.

КРИВЕНКО: Это дело ведомства. Министерство обороны с этим не справилось. Давайте скажем, что оно как управленец с этим не справилось. И давайте либо внешнее управление введем…

ПРОНЬКО: Интересное предложение.

КРИВЕНКО: Либо больше. Может быть, Сердюков, как раз, и рассматривает, что это внешнее управление.

ПРОНЬКО: Я и думаю, что, понимаете, скорее всего, это назначение и определенное противостояние, которое сложилось сейчас у министра с определенной группой военачальников, именно связано с этими моментами.

КРИВЕНКО: Да, у меня такое же чувство, но...

ПРОНЬКО: Что он жмет по всем позициям, а они сопротивляются.

КРИВЕНКО: А они сопротивляются. Потому что речь идет о двух моделях. Либо сохраняем ту старую, советскую армию, с призывом, с напряжением общества, и кто идет туда – опять из-под палки. Либо те же ребята добровольно могут идти на контрактный способ комплектования. Что будет через 10 лет – это тогда уже решать тем, кто будет у власти. Может быть, не знаю, призыв опять восстановим, или еще что-то такое. Но сейчас, чтобы сделать границу, оторваться от этой дедовщины, потому что контрактник же… Мы видим степень защищенности военнослужащих по призыву, отличия мы видим на примере альтернативно служащих. В стране пять лет развивается альтернативная гражданская служба. Хоть и небольшое количество ребят служит относительно, сейчас больше тысячи человек, но, тем не менее, альтернативные служащие служат по Трудовому кодексу. Четко прописаны в законе, Трудовой кодекс – мощнейший инструмент, который позволяет защищать свои права. И альтернативный служащий свободен. Он живет либо в общежитии, либо дома, он имеет возможность обратиться в случае – там конфликтов тоже очень много возникает, этим занимаемся, с работодателями. Работодатели воспринимают их как... Но он имеет право, возможность, в первую очередь, обратиться к правозащитным организациям. В Роструд, который занимается АГС, в службу занятости, в трудовую инспекцию. И с работодателем работают. Он прав или не прав.

ПРОНЬКО: Да, я понимаю.

КРИВЕНКО: И все эти конфликты устраняются, так или иначе. А у военнослужащего по призыву таких возможностей нет. А у контрактника есть. Он имеет право выйти из части в не служебное время. Он более свободен. И

перевод на контракт позволит избавиться от дедовщины, минимизировать, это очевидно.

И действительно, те части, которые в 2006-2007 годах переводились, и были отчеты Боевого управления Генштаба, которые полностью перешли на контракт – они как раз и показывают, что, действительно, боеспособность возросла.

ПРОНЬКО: Давайте так. Мы сейчас прервемся на новости середины часа, а я нашим слушателям предложу проголосовать по телефону. На сайте у нас было отдельное голосование, я чуть позже расскажу, а по телефону выказать свои мнения и голоса. Какая армия нужна, по вашему мнению, России? Призывная армия, та, которая сейчас существует, по сей день, для всех призыв - год службы сейчас определен. Либо, пусть болезненно, пусть постепенно, но на добровольной контрактной...

КРИВЕНКО: Это не год службы, извините. Если призывная у нас вернется, то вернется и срок службы 2 или даже 3 года.

ПРОНЬКО: Вот так даже. Хорошо, значит, две крайности, Сергей. Призывная армия, либо добровольная контрактная армия? За что будете голосовать – выясним сразу после новостей середины часа. Звоните, 730-73-70.

ПРОНЬКО: 19 часов 33 минуты. Продолжаем «Реальное время» на Финам FM. Сергей Кривенко, координатор Общественной инициативы «Гражданин и армия» у нас сегодня в гостях. 730-73-70 – телефон, finam.fm – сайт. Все-таки, вы за что проголосовали, за призывную армию? Только давайте так: без эмоций, в спокойном режиме будем общаться. Либо добровольная контрактная армия? Сергей, Вы мне за эфиром сейчас потрясающие вещи рассказали по поводу новых законопроектов, которые разработаны комитетом Госдумы по обороне.

КРИВЕНКО: Нет-нет, это Министерство обороны.

ПРОНЬКО: Министерством обороны. Так. О чем идет речь? Коротко.

КРИВЕНКО: Да. Сейчас существует федеральный закон «О воинской обязанности и военной службе», где четко прописана вся процедура призыва, и даются основные положения по прохождению военной службы. По призыву и по контракту. Порядок увольнения, основания для увольнения, и так далее, и так далее. И к ним, конечно, довольно много замечаний. Хотя в принципе это более-менее нормальный законопроект, который защищает права призывников, с помощью которого можно отстоять и защитить. Но к нему очень много замечаний было. Как всегда у нас, мы их все время направляли. И 27-го апреля на сайте Министерства обороны появилось два новых законопроекта. Которыми, по всей видимости, без всяких аннотаций и объяснений, они собираются заменить действующие законопроекты. Которые очень сильно… мы сейчас занимаемся как раз их проверкой и рассмотрением, и надо к этому привлечь внимание всей страны, всего общества, всех экспертов. Потому что, на первый взгляд, это очень серьезно ужесточает процедуру призыва, нарушая права и самих призывников. Фактически получается загон в армию. Если они не могут сейчас...

ПРОНЬКО: О чем идет речь?

КРИВЕНКО: Речь идет о том, что если сейчас в действующем законе прописано, что на мероприятия по призыву гражданин вызывается повесткой установленного образца, и надлежащим образом она должна быть вручена, под роспись сотрудником военкомата и участковым и так далее…

ПРОНЬКО: В общем-то, логично.

КРИВЕНКО: Логично, да. Раз у тебя возникают обязанности, присылают. В новом законопроекте предполагается это убрать и сделать обязанность, как в ссылке, приходить отмечаться в военкомат в какое-то время и так далее. Если сейчас у нас огромное количество замечаний идет к медицинскому освидетельствованию призывников, то есть, как работают врачи в военкоматах, и мы говорим о том, что сама эта система вне рамок гражданского здравоохранения, вне рамок работает, получается, военно-врачебных комиссий, а вызываются врачи. И они, работая в военкомате, очень сильно, по нашим данным, нарушают права призывников, загоняя их, выставляя неверную категорию годности. Таких случаев очень много. То они не лицензированы, хотя, по закону, должны иметь лицензию. И в новом законопроекте еще больше ужесточается. Снимается даже вопрос о лицензии. Четко прописано, что для определения категории годности она не нужна.

ПРОНЬКО: А для чего это все, по Вашему мнению?

КРИВЕНКО: А это как раз борьба этих двух моделей, о которых мы с Вами говорили перед этим. Потому что даже сокращение срока на один год, казалось бы, оно же не с неба упало. Оно как раз было прописано в том постановлении правительства, в котором и вводилась федеральная целевая программа по переводу на контракт. То есть, Правительство и Президент четко поставили следующую цель: перейти к модели. Все реальные части, регулярные войска, которые отвечают за боеспособность, за оборону, за защиту Отечества, должны быть наполнены контрактниками. Призыв же остается только для подготовки к контракту, типа учебных частей. И в первоначальном варианте вообще предполагалось 6 месяцев сделать призыв. Военные на это не пошли.

6 месяцев, и модель была следующая, первая модель, к которой хотелось бы перейти армии. Призыв пока остается, потому что иного способа комплектования контрактников пока нет у нас, нет системы рекрутских таких агентств, и видно, что военкоматы с этим не справились, с набором через военкомат. Призыв пока остается, но он полностью меняет свой характер и свой смысл. Призыв остается только на 6 месяцев в учебные части, которые по территориальному признаку расположены. Которые легко проконтролировать, в которых находятся призывники одного года службы, то есть, дедовщины там намного меньше будет. Которые не воинские части, а учебные, и гражданским обществом их легко будет контролировать. И так далее. Все регулярные части заполнены контрактниками.

По окончании 6 месяцев, заканчивая службу, призывнику предлагается идти на контракт на три года, получая и зарплату, и какие-то льготы после завершения контракта.

Как я говорил, бесплатное обучение, возможность получения жилья после второго контракта и так далее. Либо он возвращается в народное хозяйство, в гражданскую жизнь. Хорошая модель, к которой была поставлена задача. Министерство обороны не справилось с созданием такой модели, с созданием условий для этого. Я говорил, что поставлен был план: 50% из штатной численности, необходимой для Вооруженных Сил, заполнить контрактниками, а 50% оставить за призывниками. И поэтому как раз в 2 раза срок и был сокращен. Без увеличения количества призываемых планировалось, чтобы не будоражить общество.

ПРОНЬКО: Так. По факту – не получилось.

КРИВЕНКО: Без изменения системы отсрочек. Это не решение правительства было, это решение Минобороны. Министерство обороны, видя, что оно не может наполнить контрактниками, не создавая, вообще ничего не делая, а может быть, и саботируя впрямую. Оно что делает? В 2006 году инициирует законопроект с отменой отсрочек, который сейчас будоражит все общество. Отменились, я напомню, отсрочки у отцов, у которых дети до трех лет. То есть, молодой парень даже не может жену забрать из роддома, и непонятно, она как живет? Сейчас им дают пособия, но во многих регионах из-за этого кризиса сейчас пособия задерживают. И потом, это же речь об отсрочках, а не об освобождениях, что дать возможность до трех лет воспитать, потом хотя бы парня в садик можно или в ясли отправить. Отменились отсрочки по учебе – раньше было две штуки отсрочек для получения высшего образования, парень мог в техникуме поучиться, потом в институте. Сейчас осталась только одна – либо техникум, либо в институт. Еще в техникум не дают, после 11 класса забирают. И так далее. Отменили, ужесточились другие, целый перечень. И второе. Министерство обороны изменило отсрочки, второе – увеличило количество призываемых. За счет чего? Даже нам говорят сейчас, почему этой весной 305 560 человек призывается. Потому что, якобы, сейчас увольняются те, кто на один год и на полтора года ушел осенью 2007 года и весной 2008 года. Но даже если их сложить, численность тех, кто призывался, плюс часть из них ушла на контракт, их количество получается меньше – на 50 тысяч сейчас или на 40 тысяч призывается больше. Это показывает, что контрактники разбегаются, и как раз из-за ненадлежащих, плохих созданных условий. То есть, невыполненные, я хочу сказать, свои чисто управленческие решения Министерство Обороны сейчас перекладывает на плечи общества.

ПРОНЬКО: Да. Весьма интересное ведомство под названием Министерство обороны Российской Федерации. Вообще, та структура Вооруженных Сил, которая у нас сложилась. Я, честно говоря, теперь начинаю понимать, почему идет сопротивление, почему такие принимаются решения. Почему Сердюков сталкивается с очень серьезными проблемами. Но, Сергей, согласитесь, сейчас, на нынешнем этапе, это принципиальный момент. Либо мы так оставляем, как оно было до сего дня, либо мы, действительно, подступаемся к формированию современных, качественных Вооруженных Сил России. Это не высокопафосные слова. Я голову преклоняю перед всеми ребятами, которые служили офицерами, которые выполняли свой долг. Но та система, которая была создана, неэффективна в нынешних условиях.

КРИВЕНКО: Она была создана для другого.

ПРОНЬКО: Она была создана для другого. И в другой стране.

КРИВЕНКО: Сейчас другое время и другие задачи. Да, и в другой стране. Но Вы даже, делая это утверждение, не понимаете, как Вы правы. Потому что если вспомнить про демографическую яму, в которую наша страна уже вкатывается, то через год, через два весь призывной контингент… Почему сейчас военные уверены, что они с лихвой выполнят это задание по призыву, увеличенное в три раза по сравнению с осенью?

ПРОНЬКО: Да?

КРИВЕНКО: Потому что за прошедшие годы был накоплен резерв призывников. Очень многих, кто годен по состоянию здоровья и не имеет отсрочек, просто не призывали. Потому что не было места. Призыв был сокращен потихонечку. Сокращался потому, что шел переход на контракт. Сейчас они увеличили. И этот призыв, может быть, и осенний, они еще выполнят, забирая всех. Но через год, через два мы подойдем к тому рубежу, когда количество 18-летних юношей, годных по состоянию здоровья – а это две трети. Треть не годна, это более-менее мировой показатель, хотя он сейчас увеличивается, говорят о 40 уже процентах или больше. Количество этих молодых юношей, достигающих 18 лет, будет сопоставимо с потребностью военной организации страны. Там же нужно и офицеров подтягивать, и сержантов и так далее. Это все посчитано, есть военные эксперты, которые этим всем занимаются. И выходов два, как раз по этим двум моделям. Либо служить должны будут военнослужащие, для того, чтобы численности хватало три года. На один год невозможно, нельзя так часто призывать слишком. На один год не хватит, надо будет служить три.

ПРОНЬКО: Нет, подождите, есть второй вариант! Это все-таки, действительно пойти!

КРИВЕНКО: Но кто это будет? Либо это будут призывники, опять возвращать призывную армию, но тогда необходимо будет увеличивать срок службы до 2-3 лет. Либо это будут контрактники, как первоначально правительство хотело.

ПРОНЬКО: И от чего не отказалось!

КРИВЕНКО: И от чего не отказалось, да. И продолжает, насколько можно понять, настаивать на этом. Потому что в августе 2008 года, то есть, в прошлом году премьер Путин подписал концепцию новой федеральной целевой программы, в которой прекрасно написано, что

в новых условиях, чрезвычайно сложных, в войска поступает новая техника. Справиться с ней могут только высокопрофессиональные люди. Поэтому переход на контракт – это наша магистральная задача.

Может быть, там опять спор о сроках идет, но эта задача поставлена.

ПРОНЬКО: Но, тем не менее, это обозначено.

КРИВЕНКО: Обозначено. От этого отказа нет пока еще. Но при этом военные увеличивают количество призываемых по призыву.

ПРОНЬКО: Вы знаете, опять-таки, как ни высокопафосно это звучит, это во многом будет зависеть от общества. На что общество готово? Потому что это, извините, не абстракция. Вооруженные Силы – это наша производная. Производная российского общества. Общество на что согласно: на призывную армию или на добровольно-контрактную армию? Это мы и должны определять. Не Министерство обороны. А кто дал право Министерству обороны это определять? Нет.

КРИВЕНКО: Сейчас выборов нет у нас федеральных, значит, можно немножко поагитировать. Просто различные партии были представлены в четвертом году в Думе. У различных партий была различная программа по военной реформе. Общество не проголосовало за те партии, которые предусматривали либо полностью профессиональную армию, либо переход на контракт, который лоббировали. Общество проголосовало за партию, которая не имела внятной концепции.

ПРОНЬКО: Но подождите, минуточку, Сергей! Здесь Вы сами себе противоречите. Премьер – лидер этой партии, о которой Вы говорите, и он подписывает концепцию. Она обозначает все эти, понимаете, пункты. Нет, здесь я...

КРИВЕНКО: Премьер – не член этой партии, он лидер.

ПРОНЬКО: Но он лидер, он больше, чем член этой партии. Он – поверьте мне на слово – если премьер им говорит, то они сделают так, как он скажет. Никакого другого решения не будет. И здесь получается, либо это политическая декларация, либо, действительно, стратегическое направление.

Давайте будем сейчас общаться со слушателями. 730-73-70. Алло, добрый вечер! Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ПРОНЬКО: Да, здравствуйте. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я в прямой эфир попал?

ПРОНЬКО: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Илья Валерьевич. Офицером отслужился и я, конечно, однозначно «за» профессиональную армию. И не нужна эта банда профессиональных партизан, которых только к этому и готовят. У нас основная концепция с ленинских времен была, что должны готовить как можно больше партизан. Ну, в 41-й год вот от этого и…

ПРОНЬКО: Илья Валерьевич, Вы офицером служили?

СЛУШАТЕЛЬ: Однозначно, конечно, я служил.

ПРОНЬКО: Однозначно. Скажите, а почему идет такое сопротивление? С одной стороны, есть декларации, есть концепции, подписанные всеми президентами, никто от них не отказывался. А с другой стороны, некое сообщество. Можно его назвать «министерство обороны» или военачальники…

КРИВЕНКО: Министерство тоже расколото.

ПРОНЬКО: Почему такое противостояние-то происходит? Вас, как бывшего военного – или, точнее, военных-то бывших не бывает…

СЛУШАТЕЛЬ: Там же в этих законах количество генералов зависит от количества личного состава. И, скорее всего, объективно это основная причина. И полковников...

ПРОНЬКО: То есть, им есть что терять?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, им есть что терять и чего бояться. Я помню, что в Бразилии генералов, когда не знали, как от них избавиться, просто уволили с сохранением зарплаты и всех льгот. И они жили на том уровне достигнутом, но не мешали потом перестроить страну.

ПРОНЬКО: А, по Вашему мнению, у нас это удастся сделать?

СЛУШАТЕЛЬ: Петр I гвардию создал, и все у нас, в общем-то, шло с этого. Что была регулярная армия и были потешные войска, гвардия. То есть, нужно создать отдельную какую-то армию, которой платить нормальные деньги. И я бы еще проголосовал за легализацию откупа от армии. Хотя бы в виде эксперимента, для региона Москва. Очень хватит денег...

ПРОНЬКО: Что называется, в законе. То есть, прописать в законе возможность.

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да-да. Хватит денег на то, чтобы содержать любого контрактника в течение двух и даже трех лет. Просто будет ставка меняться и все.

ПРОНЬКО: Да, спасибо. Как Вам эти две реплики?

КРИВЕНКО: С первой я полностью согласен. Профессиональная армия – да. А легализация откупа – это тяжелый вопрос, о котором идет много-много споров. Но он более общий, его можно... Потому что у нас в Конституции каждый гражданин Отечества обязан каким-то образом исполнять долг по защите. Из этого исключены женщины, из этого исключены те ребята, которые не годны по состоянию здоровья. Есть довольно много, кто, пользуясь отсрочками, не служит и так далее. Поэтому вся эта система отсрочек и освобождений, конечно, чрезвычайно связана с процессами перехода на ту или иную модель. Но она подлежит, конечно, реформированию. Либо мы переходим, добровольная армия, ребята идут, кто хочет. Если сохраняется призыв, конечно, надо будет менять. Потому что почему, как говорят люди, сыновья элиты не служат? Давай, если уж всеобщий призыв, тогда всех призываем. Если всеобщий призыв – объясните, зачем это надо. Против кого это надо и так далее. Но

сейчас все-таки есть надежда, что высшее руководство склоняется к контрактной модели. Потому что произошел вроде бы отход от мобилизационной составляющей.

У нас теперь не должно быть этого огромного резерва мобилизационного. Что, наверное, радует.

ПРОНЬКО: Давайте пойдем дальше. 730-73-70, не можете дозвониться – тогда пишите, finam.fm. Понимаете, у меня большое сомнение в том, что само российское общество будет требовать от властей предержащих – а это могут быть разные варианты, я никого не призываю на баррикады идти. Я говорю о тех институтах, которые есть в обществе, в том числе и политических институтах, и законодатели могут решать этот вопрос. Спокойно решать, в неэмоциональной, не в надрывной обстановке. Вот готово, по вашему мнению, – я обращаюсь к слушателям – готовы вы потребовать, чтобы нынешние политики, военачальники, то есть, те люди, которые принимают решения, окончательно застолбились, что России нужна добровольная контрактная армия? Деньги даже при кризисе есть.

КРИВЕНКО: Да, есть, есть.

ПРОНЬКО: Деньги есть. Действительно, спорный вариант, когда наш слушатель говорит, можно откуп этот... Я допускаю разные варианты, но это должно быть...

КРИВЕНКО: Это отдельная все-таки тема.

ПРОНЬКО: Да, это отдельная тема. Готово наше общество или не готово? Или будем идти, как шли?

КРИВЕНКО: То есть, Вы говорите о референдуме?

ПРОНЬКО: Понимаете, даже не обязательно. Политики, какие бы вертикали ни строили, – я об эффективности их работы не говорю, я просто говорю о создании вертикали – обязаны прислушиваться к обществу. Хотят они этого или не хотят.

КРИВЕНКО: Это очень хотелось бы, чтобы они прислушивались...

ПРОНЬКО: Нет, Сергей, если давление общественное будет возрастать – ведь в данном случае люди же не как экстремисты будут выступать. Они просто говорят о том, что: «Ребят, хватит ту армию, которая была у нас, содержать! Та эффективность, та структура, которая была создана – давайте переходить на современные основы! Давайте, – как Вы говорите, – в правовом поле защищать тех же контрактников. Давайте не будем беспредельничать в этих вопросах!» И политикам придется это услышать, придется.

КРИВЕНКО: С этим согласен совершенно. Но армия – такая вещь, которая до сих пор не проделала массового движения. Кроме движения Комитетов солдатских матерей, которые завалены работой по защите прав военнослужащих, к ним постоянно бегут и постоянно обращаются, такого массового молодежного движения – перестроить армию – нет. Потому что каждый решает этот вопрос сам. Либо так, либо так, либо так.

ПРОНЬКО: Неизвестно, как, да. Давайте продолжим общение наше со слушателями. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ПРОНЬКО: Да, добрый вечер. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня Игорь зовут. Я думаю, что здесь проблема даже не в том, какой будет принят закон – о добровольной армии, или о контрактной, или о призыве. Смысл в том, что в стране сложилась такая обстановка, что просто некого призывать. К сожалению.

ПРОНЬКО: Да, но дальше-то ситуация будет усугубляться.

СЛУШАТЕЛЬ: Ситуация будет усугубляться тем, что тут проблема гораздо… Это проблема всех передач, всех тем, которые вы обсуждаете. Армия, которая существует сейчас, на 90%, даже практически на 100% осталась советской. В своем внутреннем духе. И офицеры подготовлены при советской власти. СССР уже рухнул. Армия продолжает дергаться. На тех же все-таки лозунгах, призывах. Она тоже развалится. Понимаете, Вы...

ПРОНЬКО: Так может быть – нет, подождите, Игорь – так может быть, не дожидаться этого развала естественного?

СЛУШАТЕЛЬ: А кого вы будете брать? При советской власти, все прекрасно знают – мне 50 лет, я знаю, кто шел в офицеры. За редким исключением, 5% мы уберем. Или дети военных высокопоставленных, которым была карьера, или, в основном, жители маленьких городков, деревень, провинций. У которых был выход: или остаться в колхозе трактористом, или пойти милиционером, или стать офицером. Потому что давали квартиры, давали – в городках была более-менее обеспеченная жизнь. Они служили за границей, в Германии, в Венгрии.

ПРОНЬКО: То есть, Вы хотите мне сказать, что сейчас невозможно заинтересовать людей призываться на контрактной основе?

СЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, сейчас не заинтересуешь тем, что может дать... Если раньше было 150 рублей, однокомнатная квартира в казарме – это хорошо, то сейчас, я думаю, нет. Потому что сейчас очень много людей пьет. Вы понимаете, сейчас пьют. Они даже уже в 18-20 лет не думают о дальнейших перспективах. Здесь проблемы нет. Здесь будет где-то 2014-2017 годы – развал Российской Федерации, как и Советской...

ПРОНЬКО: Спасибо. Так, все. Вы знаете, эти апокалипсисы – в другом месте и в другой раз.

КРИВЕНКО: Да, но первая часть совершенно правильная. Армия всегда выполняла роль социального лифта. И боìльшая часть и в советское время шла из деревень, из маленьких городков, и так далее, это было можно...

ПРОНЬКО: Сергей, я принципиально не согласен с тем, что сейчас невозможно заинтересовать.

КРИВЕНКО: Так я и говорю, что он противоречит себе.

ПРОНЬКО: Мы выйдем сейчас с вами за МКАД, зарплаты – пять-семь тысяч!

КРИВЕНКО: Да-да-да. Я про это говорю! Что армия, роль социального... И ребята из деревень, из маленьких городов, воспринимают армию очень положительно.

Даже с той зарплатой, которая сейчас есть, 10-12 тысяч у контрактника, для многих это плюс большой. И возможность дальше продолжить образование и по государственной службе и так далее.

И я совершенно не согласен, что контрактника нельзя заинтересовать.

ПРОНЬКО: Дальше идем. 730-73-70, Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло.

ПРОНЬКО: Да, как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло!

ПРОНЬКО: Вы в эфире. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Евгений.

ПРОНЬКО: Да, Евгений, слушаем Вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Можно высказать? Что там эти товарищи говорили? Первое, что защита Родины есть долг каждого гражданина.

ПРОНЬКО: Никто в этом не сомневается.

СЛУШАТЕЛЬ: Никто не сомневается. Потом, вы говорите о контрактной армии. Отслужил – иди, как раньше, в советской армии было, на сверхсрочную службу. Это уже специалист, а не тот, что 6 месяцев где-то его поучат в учебке и в контрактную армию. Кто это говорит, это что за люди? И главное, второе. Все деньги. Кто пойдет за деньги служить? А если он идет, кричит в банк или в контору какую-то, фирму, он за Родину положит себя на этот компьютер, на этот...

ПРОНЬКО: Понятно, спасибо большое. Вы знаете, при всем моем уважении к Вашему возрасту, времена меняются. Вы меня простите, так жестко скажу.

КРИВЕНКО: Что, офицеры у нас не патриоты?

ПРОНЬКО: Конечно.

КРИВЕНКО: Они получают зарплаты, но сколько было – мы видим – и подвигов, и так далее. И все офицеры...

ПРОНЬКО: Нет, Евгений, спасибо большое, что дозвонились, важно любое мнение, которое звучит в «Реальном времени». Но это разные все-таки вещи. Мы опять скатываемся к этому патриотизму, подменяя, на самом деле, его. Разные это понятия. А мы теперь – ну, понятно, что проблема отцов и детей всегда была.

КРИВЕНКО: Нет, так он правильно...

ПРОНЬКО: И березы раньше были выше. Извините.

КРИВЕНКО: Нет, нет, Евгений правильно сказал, что сейчас нужны специалисты. Как раз контрактники-то и есть специалисты. И принято решение, что не из-под палки, а добровольно идет парень. И таких полно. По социальным опросам многочисленным, 30% молодых людей, так или иначе, связывают себя с армией. Очень много хотят. У нас же страна воинственная, милитаристский дух остался.

ПРОНЬКО: Конечно. Тысяча лет. Мы ни на кого не нападаем, но мы всегда в войне находимся.

КРИВЕНКО: Да. Расширяемся и расширяемся. Расширялись, по крайней мере. Поэтому, с этим проблемы нет. Очень много молодых людей связывают себя с армией.

ПРОНЬКО: Давайте еще послушаем мнения. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте! Меня зовут Светлана.

ПРОНЬКО: Да, Светлана.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня как раз сыну 16 лет, и я слушаю вашу передачу – и до этого была другая передача, тоже по поводу армии. И вот как раз-то, если это будет, как говорит ваш представитель, я бы с удовольствием. У меня мальчику 16 лет, пусть идет на контрактную службу. Пусть зарабатывает себе какое-то будущее сам. Потому что, конечно, если это будет армия такая, как есть сейчас, я приложу все усилия, чтобы он в нее не ходил. А если это именно контрактная будет...

ПРОНЬКО: Такое честное материнское слово: «Я приложу все усилия, чтобы он не пошел».

СЛУШАТЕЛЬ: Да. А на контрактную... Да. Пусть учится, работает.

ПРОНЬКО: Света, но не патриотично.

КРИВЕНКО: Нет, а почему не патриотично?

ПРОНЬКО: Подождите, я сейчас по логике других людей. Светлана, не патриотично говорить маме так!

СЛУШАТЕЛЬ: Я согласна, но сын у меня один. И если потом его привезут калекой…

ПРОНЬКО: Не дай Бог, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Или в гробу, мне это не нужно. Я его родила, и столько в него вложила.

ПРОНЬКО: Светлана, на самом деле, это и есть материнский патриотизм, согласитесь. Сберечь своего ребенка.

СЛУШАТЕЛЬ: Я согласна. Вот именно.

ПРОНЬКО: Спасибо большое.

КРИВЕНКО: Сейчас будет у Вас важный год. 17 лет когда ему исполняется, будет год постановки на воинский учет. Первый вызов в военкомат, первое медицинское освидетельствование. Вы тогда изучите закон, посмотрите все, что надо делать. Потому что очень удивляет наше неграмотное население в правовом смысле, то, что оно неграмотное.

ПРОНЬКО: Да не стесняйтесь этих слов. Это на самом деле. И финансовая безграмотность, и правовая безграмотность.

КРИВЕНКО: Да. Когда покупают даже какую-то технику, в первую очередь лезут в паспорт, смотреть, где что включается и так далее. Когда идет человек на военную службу, ну никто не посмотрит закон, какие права и обязанности. Никто не понимает, что в военкомате идет не медицинское обследование, а медицинское освидетельствование, совсем разные вещи. Там врачи не работают. Работают только с документами. Поэтому и задача мамы: если сын болен и действительно имеет противопоказания для службы в армии, собрать заранее эти документы и принести. Потому что тоже распространено мнение, что искать себе болячек, уклоняться от армии и так далее. У нас отменена всеобщая воинская обязанность. Не каждый молодой должен служить человек. Расписание болезней, целый свод издан постановлением правительства. Свод болезней, с которыми не призывают. Логика совсем другая.

Армия – это одна из элит нашего общества, в которой есть огромное количество нагрузок – психических, физических, различного рода. И только здоровый абсолютно человек может с ними справиться.

ПРОНЬКО: Сергей, я вынужден завершить нашу программу.

КРИВЕНКО: Все. Поэтому призыв – мама совершенно права.

ПРОНЬКО: Спасибо Вам. Смотрите, я понял: судя по звонкам, по репликам, к этой теме мы будем, безусловно, возвращаться. Если Вы будете не против, в ближайшее время – в «ближайшее», может, недели две. По-моему, следующая неделя у меня уже расписана. Но две-три недели и соберемся. Вы, Виктор Иванович Илюхин. Постараюсь пригласить – по крайней мере, я обещаю слушателям и Вам, что я направлю приглашение в Комитет по обороне. Как они рассмотрят это, я не знаю. Если сочтут нужным, тогда придут.

Сергей Кривенко, координатор Общественной инициативы «Гражданин и армия» был сегодня в «Реальном времени».

КРИВЕНКО: Спасибо.

http://finam.fm/archive-view/1034/


В начало | Новости | Что пишут | Библиотека | Организации | Ссылки | Для призывников | Для экспертов | О сайте | Коалиция | НВП в школе


© Центр развития демократии и прав человека, 2001-2018. Все права защищены
Сайт поддерживается Общественной инициативой «Гражданин и Армия»

Темы: