За демократическую АГС! Сайт коалиции общественных
организаций "За демократическую
альтернативную гражданскую службу"
Логотип кампании
о сайте о коалиции карта сайта поиск контакты
Национальная премия "Золотая Кувалда"
Компас призывника
МПД: Мы продолжаем движение!
Общество Возвращение
У тебя есть право не служить в армии!

Что пишут

Наличный состав

Дата: 30.11.2009
Источник: Русский Newsweek
Тема: Военная реформа
Автор: Орхан Джемаль

Уволенные в ходе оптимизации офицеры могли бы пойти в коммерческие армии, но для этого частный военный бизнес должен выйти из тени

Раньше за зданием Генштаба присматривала специальная комендатура. Военнослужащие мыли полы, красили стены, меняли перегоревшие лампочки и картриджи в принтерах и т.д. На это из военного бюджета выделялось 15 млн рублей в год. Потом министерство возглавил Анатолий Сердюков, и началась реформа. Военный аналитик Владислав Шурыгин рассказывает, что комендатуру упразднили, а ее функции передали на аутсорсинг фирме «БиС». Стоимость эксплуатации здания выросла до 216 млн рублей в год. И когда об этом стало известно, в Генштабе появилась директива «О недопущении разглашения сведений о реформировании ВС РФ».

Предполагается, что в ходе оптимизации будут сокращены 345 000 должностей офицеров, прапорщиков и мичманов. Куда идти этим людям? В специально создаваемую коммерческую компанию Рособоронсервис, отвечает замминистра обороны Николай Панков, которая придет на смену тыловым и ремонтным армейским службам. Там, говорит Панков, смогут работать и те военные, которых сократили, и те, кто вышел на пенсию.

Военные эксперты не разделяют этого оптимизма. Квалификация нынешних офицеров заметно упала, отмечает военный эксперт Александр Гольц: «Командир танковой роты лишь формально приравнен к гражданскому инженеру-механику, на самом деле он не способен справляться с задачами, которые решает рядовой инженер на обычном заводе». По мнению Гольца, пока нет понимания, что делать с сотнями тысяч оставшихся без работы военных, и из социальной эта проблема может перерасти в политическую.

Действительно, как быть кадровому военному, которого попросили уйти со службы? «На Западе военные специалисты идут в многочисленные частные военные компании», - рассказывает Сергей Карамаев, эксперт в истории современного наемничества. На Балканах, в Ираке, в Афганистане, говорит он, «коммерческие армии» уже более многочисленны, нежели армии государственные. Американский Институт Брукингса подтверждает: в Ираке на конец 2008 года был дислоцирован 160-тысячный контингент вооруженных сил США, а кроме этого работали 200 000 сотрудников частных военных компаний.

На них переложены инструкторские, охранные, конвойные и снабженческие функции. Это серьезный бизнес с миллиардными оборотами. К примеру, одна из самых известных коммерческих армий, американская Blackwater, насчитывает более 50 000 штыков, в 2007 году ее доход превысил $1 млрд. После войны в Грузии в августе прошлого года Владимир Путин заявил, что в Южной Осетии дело впервые дошло «до прямого столкновения между [российскими и американскими] военнослужащими». Он имел в виду не кадровых военных, а сотрудников частных военных фирм. Многие тогда подумали на Blackwater.

Но что работает в Америке, не всегда работает в России. Перспективы легального частного военного бизнеса в России туманны. Ситуация с ним примерно такая же, как с игорным бизнесом, объясняет эксперт Карамаев: «Частные военные компании запрещены законом, но российские наемники работают в Африке, в Ираке, в Афганистане». В России наемник - это 359-я статья в Уголовном кодексе: лиц, участвующих в военных действиях на стороне какого-либо государства, не будучи гражданином этого государства, а ради материального вознаграждения, карают лишением свободы до семи лет. За вербовку, обучение и финансирование наемников могут дать до 15 лет.

НА ЧУЖОЙ ВОЙНЕ

Но это не значит, что нельзя официально направлять военных на чужую войну. Вопрос лишь в том, что значит официально. Формально по Конституции для участия в боевых действиях за пределами России требуется санкция Совета Федерации. На самом деле это происходит регулярно и без всякой санкции.

«Спрос [на российских специалистов] по-прежнему сохраняется там, где эксплуатируется советская техника и где нынешний генералитет когда-то учился у нас военному ремеслу, даже если теперь эти страны попали в зону влияния США», - говорит Алексей, ветеран российского спецназа. Алексей сам в 2004 году работал в эфиопской армии - инструктировал два батальона. За это Эфиопия заплатила Минобороны около $2 млн из средств, которые выделил ей американский Госдеп. На рынке военных услуг это демпинговые цены. Через два года эти батальоны уже штурмовали столицу Сомали Могадишо, свергая режим Союза исламских судов.

Граница между военным сотрудничеством и наемничеством условна. В той же Эфиопии в 2000 году во время конфликта с Эритреей в эфиопской военной авиации работали российские пилоты. Формально они числились инструкторами и были отправлены за рубеж по линии 10-го управления Минобороны. На практике же командование договаривалось с летчиками, и они выполняли боевые задачи, за один боевой вылет платили $1000. В воздухе они частенько сталкивались с эритрейскими самолетами, за штурвалами которых сидели украинцы.

Николай, военный вертолетчик, в 2000 году уволился из вооруженных сил, и через 20 дней один из сотрудников Уфимского моторостроительного производственного объединения предложил ему «полетать в Конго на военно-транспортном Ми-26». Встреча с представителями работодателя была назначена в Киеве. Работодателем оказалась итальянская компания Morning Star. Так Николай поучаствовал в гражданской войне в Конго на стороне будущего президента этой страны Жозефа Кабилы. С тех пор он работал в Замбии, а потом занялся там бизнесом. Он вспоминает, что в Конго почти все военные летчики были выходцами из стран СНГ, а больше всего платили пилотам Су-25 - по $3000 за боевой вылет.

ИНСТРУКТОРЫ-СОВЕТНИКИ

Так что, не существуя де-юре, рынок коммерческих военных услуг сложился в России на практике. И в выигрыше - Министерство обороны. Это оно не заинтересовано в легальном развитии военного аутсорсинга, говорит ведущий эксперт Института военного и политического анализа Александр Храмчихин.

С советских времен действует неписаное правило, что направляемый за рубеж военный специалист один месячный оклад отдает тому офицеру в министерстве, который пробил для него загранкомандировку. А деньги по контрактам на услуги российских офицеров за рубежом министерство учитывает как внебюджетные доходы, и порядок их использования оставляет огромный простор для злоупотреблений. «На эти средства могут выпустить сувенирную продукцию - к примеру, альбомы или календари, - рассказывает источник, близкий к Главному управлению международного военного сотрудничества Минобороны. - Себестоимость единицы - сто рублей, а напишут тысячу. Другой вариант - представительские расходы».

Недавно встал вопрос о ликвидации Главного управления международного военного сотрудничества - опять-таки в рамках оптимизации армии, - но менять законы пока планов нет. И частный околовоенный бизнес по-прежнему работает в полулегальном поле.

С 2004 года по настоящее время в Ираке действуют или действовали коммерческие военизированные подразделения «Тигр Топ-рент секьюрити», «Орел-антитеррор», «Редут-антитеррор». «Тигры» специализировались на конвойных задачах - сопровождали грузы по особо опасным дорогам. «Орлы» больше занимаются охраной различных объектов, а специалисты «Редута» помимо конвойных функций работают телохранителями и эскортируют делегации.

Эти компании либо зарегистрированы за рубежом - у «Тигр Топ-рент секьюрити» прописка на Британских Виргинских островах, - либо существуют на базе учебно-тренировочных центров. Российские фирмы не могут получать деньги за охранно-конвойную деятельность за границей. Это уголовное преступление. Поэтому бойцы «Орла» и «Редута» по документам числятся инструкторами-советниками.

Первым потребителем услуг «русских наемников» была Русская инженерная компания (РИК). Она поставляла в Ирак технику, восстанавливала там объекты энергетики и экспортировала оттуда нефть. Первый годовой контракт с «Орлами» обошелся РИК всего в $1 млн. Теперь к услугам российских военных компаний прибегают не только российские бизнесмены, но и структуры ООН, и даже департамент по туризму иракского правительства.

ДА Я В АФГАНЕ, ДА Я В ЧЕЧНЕ

Рынок коммерческих военных услуг непрозрачен во всем мире. Например, итальянская Morning Star, которая отправляла в Конго вертолетчика Николая, представляла собой типичную фирму-однодневку, созданную под единичный контракт. В 2006 году в Думе поднялся скандал вокруг одной из крупнейших мировых фирм - американской компании Kroll. Якобы она искала в России наемников для войны в Ираке. В итоге компания Kroll ушла из России, а источник, близкий к структурам ГРУ, утверждает, что она действительно вела переговоры с бывшими офицерами спецназа ФСБ на предмет работы в Ираке, а конкуренты Kroll пролоббировали обсуждение этого вопроса в Думе.

Александр Литвиненко был представителем компании Erinys Iraq Limited. На той знаменитой встрече с бывшими коллегами Андреем Луговым и Дмитрием Ковтуном 1 ноября 2006 года как раз обсуждалась возможность заключить с Erinys контракт на охрану некоей государственной энергетической компании.

Собеседник Newsweek занимается вербовкой для западных частных военных компаний и поиском военных субподрядчиков. Он рассказывает, что ему и его коллегам неинтересно работать в России, и жалуется на коррупцию. «Ваши неплохо знают боевую специфику, но не понимают, что этот бизнес требует кооперации и личных связей, и рассказы вроде “да я в Афгане”, “да я в Чечне”, “да я в Ираке” их не заменят», - говорит он. С его слов, в последний раз его, посредника, российские контрагенты решили обойти на повороте и вступить в прямые переговоры с заказчиком.

Но конкурировать с западными наемниками российским коллегам трудно еще и по другой причине. Стоимость жизни кадровых и наемных военных в западных армиях оценивается по-разному: «В США прямые и косвенные выплаты в случае смерти военнослужащего могут достигать полумиллиона долларов». Смерть солдата или офицера становится в финансовом смысле слишком обременительной, и военные ведомства обращаются в коммерческие конторы. По российскому военному бюджету смерть военнослужащего не бьет, и нет стимула для роста рынка частных услуг.

Разве что таким стимулом станет намеченное на ближайшие годы увольнение 200 000 офицеров. Французский Иностранный легион возник, когда перед королем Луи Филиппом встал вопрос, что делать с многочисленными остатками иностранных полков времен наполеоновских войн.

http://www.runewsweek.ru/country/31392/?referer1=rss&referer2=news


В начало | Новости | Что пишут | Библиотека | Организации | Ссылки | Для призывников | Для экспертов | О сайте | Коалиция | НВП в школе


© Центр развития демократии и прав человека, 2001-2018. Все права защищены
Сайт поддерживается Общественной инициативой «Гражданин и Армия»

Темы: